1974: Сезон в аду - Дэвид Пис

— Из-за денег, черт побери.

Записывая печатными буквами.

— Фостер, Дональд Ричард Фостер. Это вы хотели услышать?

Слушая ложь.

— Я не знал, что он журналист.

Переворачивая кассету.

— О тех, кто лежит под этими красивыми новыми коврами.

Перематывая назад.

— Не трогайте меня!

Нажимая: стереть.

— От вас так сильно пахнет тяжелыми воспоминаниями.

На полу комнаты 27, запихивая часть материалов Барри в желтый конверт, облизывая и заклеивая, калякая на лицевой стороне имя Фрейзера.

— И вы не смогли это предвидеть?

Стоя в дверях моего номера, глотая таблетку и закуривая сигарету, с желтым конвертом в руке и рождественской открыткой в кармане.

— Я — не гадалка, мистер Данфорд, я — медиум.

Осталась последняя дверь.

Полдень.

Суббота, 21 декабря 1974 года.

Между грузовиком и автобусом, мимо заброшенной заправки «Шелл» на развилке шоссе А655 и Б6134.

На площадке перед заправкой была припаркована «макси» горчичного цвета. Сержант Фрейзер стоял рядом, облокотившись на капот.

Я проехал еще ярдов сто, остановился у обочины, открыл окно, включил свой диктофон и поехал обратно.

Поравнявшись с «макси» я сказал:

— Садись.

Сержант Фрейзер, одетый в плащ поверх формы, обошел «виву» сзади и сел в нее.

Я выехал с заправки и повернул налево на Б6134, в направлении Фезерстоуна. Сержант Фрейзер сидел, скрестив руки на груди, и глядел прямо перед собой.

На какую-то секунду мне показалось, что я попал в альтернативную реальность, прямо как в чертовом «Докторе Кто», где полицейским был я, а не Фрейзер, где хорошим был я, а не он.

— Куда мы едем? — спросил Фрейзер.

— Мы уже приехали. — Я въехал на площадку, примыкавшую к обочине, и встал за красным фургоном, торговавшим пирожками и чаем. Заглушив двигатель, я спросил:

— Хочешь чего-нибудь?

— Нет, все нормально.

— Нормально? Ты знаешь сержанта Крейвена и его приятеля?

— Да. Их все знают.

— Хорошо знаешь?

— Понаслышке.

Я смотрел в окно, заляпанное бурой грязью, поверх низких бурых изгородей, разделявших плоские бурые поля с одинокими голыми деревьями.

— А что? — спросил Фрейзер.

Я достал из кармана фотографию Клер Кемплей, лежавшей на операционном столе с лебединым крылом, вшитым в спину.

Я протянул снимок Фрейзеру.

— Вот это мне дал либо Крейвен, либо его напарник.

— Черт. Зачем?

— Они пытаются меня подставить.

— Почему?

Я указал на мешок, лежавший у Фрейзера в ногах:

— Там все написано.

— Да ты что?

— Расшифровки записанных разговоров, документы, фотографии. Все, что тебе необходимо.

— Расшифровки?

— Кассеты с оригиналами записей у меня, и я отдам их тебе, когда ты решишь, что они тебе нужны. Не волнуйся, все здесь.

— Надеюсь, так оно и есть, — сказал Фрейзер, заглядывая в мешок. Я достал две бумажки из внутреннего кармана пиджака и отдал одну из них Фрейзеру.

— Постучись в эту дверь.

— Чапелтаун, Спенсер Маунт, дом три, квартира пять, — прочитал он. Я положил вторую записку обратно в карман.

— Ага.

— И кто там живет?

— Барри Джеймс Андерсон, знакомый Барри Гэннона и герой ряда снимков и аудиозаписей, которые ты найдешь в этом мешке.

— Почему ты отдаешь его мне?

Я смотрел на край плоского коричнегого поля, на голубое небо, которое постепенно становилось белым.

— У меня больше ничего нет.

Фрейзер положил бумажку в карман и достал блокнот.

— А что у тебя есть для меня?

— Не так уж и много, черт побери, — ответил Фрейзер, открывая блокнот.

— Признание?

— Не дословно.

— Подробности?

— Подробностей нет.

— Что он сказал насчет Жанетт Гарланд?

— Он просто раскололся и все.

— Сьюзан Ридьярд?

— То же самое.

— Проклятье.

— Да уж, — сказал сержант Фрейзер.

— Значит, ты думаешь, это он?

— Он признает свою вину.

— Он не сказал, где он все это делал?

— В своем Подземном Царстве.

— У него не все дома.

— А у кого — все? — вздохнул Фрейзер.

Сидя в зеленой машине у бурого поля под белым небом я спросил:

— Это все?

Сержант Фрейзер опустил взгляд в свой блокнот и сказал:

— Мэнди Уаймер.

— Черт!

— Сосед нашел ее вчера около девяти часов утра. Она была изнасилована и повешена на проводе, на люстре. С нее был снят скальп.

— Снят скальп?

— Так обычно делают индейцы.

— Черт.

— Вашему брату этого не рассказывают, — улыбнулся Фрейзер.

— Снят скальп, — прошептал я.

— Там еще и кошки порезвились. Настоящий фильм ужасов.

— Черт.

— Тебя сдал твой бывший начальник, — сказал Фрейзер и закрыл блокнот.

— И они думают, что это сделал я?

— Нет.

— Почему нет?

— Ты — журналист.

— Ну и что?

— Они думают, что ты можешь знать, кто это сделал.

— Почему я?

— Потому что, выходит, ты был последним, кто видел ее в живых, вот почему, едрит твою.

— Черт.

— Она не упоминала о своем муже?

— Она ничего не говорила.

Сержант Фрейзер снова открыл блокнот.

— Соседи сообщили нам, что во вторник после обеда мисс Уаймер с кем-то ругалась. Согласно показаниям твоего бывшего работодателя, это было непосредственно до или сразу после того, как она встречалась с тобой.

— Я понятия об этом не имею.

Сержант Фрейзер посмотрел мне прямо в глаза и снова закрыл блокнот.

— Я думаю, ты врешь.