Безмолвие - Джон Харт

– Держись за мой рюкзак. Если будет надо, обопрись.

Шериф так и сделал, и Джимми Рэй побрел вперед через черную воду. Небо потемнело, дневной свет угасал. Вода дошла до пояса, поднялась выше; шериф налегал все тяжелее. Джимми Рэй споткнулся, но удержался. Тут же споткнулся снова, и они оба ушли под воду. Он поднял шерифа, и они потащились дальше, однако уже стемнело, и на них обрушилась туча москитов. Особенно насекомых привлекали глаза, губы и уши. Джимми Рэй распылил репеллент и обмазал лицо грязью, но результата эти меры не дали. Москиты забирались под воротник, в рукава. Еще через час их окутала полная тьма. Джимми Рэй остановился. В тишине слышалось надсадное дыхание, жужжание москитов и плеск воды.

Мужчины стояли по пояс в воде.

Шериф плакал.

* * *

Та ночь на болоте стала для Джимми Рэя Хилла худшей из всех. Так плохо не было даже во Вьетнаме. Казалось, москиты избрали их единственной целью. Насекомые висели в воздухе непроглядной тучей. Тысячи. Миллионы. Они путались в волосах, забивали уши и ноздри, мгновенно, стоило только открыть, наполняли рот. Спасались от них только погружением в воду. И вот это было истинное блаженство. Но длилось оно недолго – москиты ждали в дюйме от воды, и атаковали цель из темноты, едва он выныривал. Джимми Рэй не считал себя человеком религиозным, но к полуночи он твердо знал: Господь проклял его.

– Уиллард, ты как?

Шериф повис на плече Джимми Рэя и ответил, наверное, только через час. Опускаться под воду он даже не пытался. Джимми Рэй вымазал грязью его лицо и шею.

– Ты только держись. Через пять часов рассветет.

Эти часы тянулись бесконечно, и когда небо на востоке прорезали первые лучи, Джимми Рэй едва не пропустил их. Москиты висели темной тучей, и он смотрел на них из-под распухших век. Свет коснулся наконец воды, и рой тут же рассыпался, как паутина под дождем.

– Ну, всё. Уиллард, ты со мной?

Шериф стоял, опустив голову, и на вопрос не ответил. Джимми Рэй повернул его к свету.

– Господи…

Высохшая грязь запечатала распухшие глаза Клайна. Нос гротескно раздулся, лицо горело, язык высовывался изо рта.

– Уиллард? Идти можешь?

Шериф застонал и попытался сдвинуться с места, но тут же обмяк и стал падать, как марионетка с обрезанными ниточками. Джимми Рэй подхватил его, потом взял за руку и почувствовал под пальцами пиявок. Сорвал их одну за другой и взял Клайна покрепче.

– Давай. Будем выбираться отсюда.

Он снова потащил шерифа на себе, повторяя снова и снова одно и то же:

– Ох, старик… Какой же ты дурень.

Делать на болоте им было нечего, так что оставалось только убраться с него поскорее. Все просто. Солнце всходит на востоке, никак не иначе. Значит, идти нужно на юг, а потом на запад. Но прошло шесть часов, а все оставалось по-прежнему: вода, черная топь, опять вода. К двум часам дня Джимми Рэй начал думать, что теряет рассудок. Деревья выглядели так, словно он уже видел их: кипарис с надломленной верхушкой, сухая наполовину береза… К сумеркам сил изрядно поубавилось. Солнце оказывалось то слева, то справа. Шериф уже полностью лежал у него на спине. День сползал к ночи. Подтянув в очередной раз Клайна, Джимми Рэй протащился через глубокую воду и остановился. Справа на фоне темнеющего неба вырисовывался кипарис с надломленной верхушкой. Рядом стояла сухая наполовину береза. Впервые за все время охотник испытал отчаяние, а его мужество дало трещину.

Кипарис.

Береза.

Он ходил кругами.

* * *

Пришла ночь, а с ней – москиты и тьма. Пытка продолжалась несколько часов, и в какой-то момент разум не выдержал. Воздух и вода обжигали холодом, сквозь тучи прорывался голубой свет, и в самой воде ощущалось чье-то присутствие. Джимми Рэй замер, впервые за всю жизнь испытав внезапно нахлынувшее ощущение ожидания. Тишина как будто зарядилась электричеством. Джимми Рэй притянул к себе шерифа, и свет сместился влево, продолжая движение по кругу. Что-то прижалось к его коже и коснулось сознания.

Ш-ш-ш-ш…

Джимми Рэй перестал дышать. Слышал ли он этот звук или ощутил его? А может, в голове и впрямь что-то щелкнуло? Он не мог ни шевелиться, ни думать. Москиты поднялись и исчезли во тьме, и реальным был только ужас, стук в груди. Что-то приблизилось. Оно потянуло шерифа, но Джимми Рэй не разжал руки.

Умрешь за этого старика?

Слова прозвучали у него в голове… или он бредил? Наверняка Джимми Рэй знал одно: какая-то сила тянула к себе шерифа, и в груди, за ребрами, колотился молоток.

– Он мой друг.

Твой друг опасен, и он – мой.

Джимми Рэй попытался проникнуть взглядом за мерцание, но глаза слишком распухли и превратились в щелочки. Он лишь увидел плывущий по воде блеклый свет и ощутил его волю и злость.

Их сюда не звали.

Их не желали здесь видеть.

Отпусти его, или умрешь.

Джимми Рэй почти сломался, но все же выстоял.

– Не могу. Он мой друг.

Очень хорошо.

Что-то вырвало шерифа из его рук и потащило по воде. Джимми Рэй пошатнулся, но промолчал, а в следующую секунду что-то схватило его за шею и тоже потащило по воде.