Не говори никому - Харлан Кобен

Я чувствовал, что тесть многое недоговаривает, но продолжения не требовал. Просто сидел и переваривал услышанное. Рассказ Хойта потряс меня до глубины души. Элизабет. Она жива. Она была жива все эти восемь лет – дышала, ходила, даже работала… Это было очень трудно принять вот так, сразу. Я зависал, как перегруженный компьютер.

– Ты, наверное, хочешь знать, что за тело было в морге.

Я с трудом кивнул.

– Это как раз оказалось провернуть легче всего. Неопознанные тела хранятся в патологическом отделении, пока их не скапливается слишком много. Тогда их собирают и увозят на специальное кладбище, на Рузвельт-Айленд. Я просто дождался очередного трупа белой женщины, хотя бы чуть-чуть совпадающей по параметрам с Элизабет. Правда, это заняло больше времени, чем я думал. Девушка, наверное, сбежала из дома и ее прирезал дружок. Или сутенер, теперь мы уже не узнаем точно. И конечно, мы не могли оставить убийство Элизабет нераскрытым, нужен был подставной преступник для достоверности. Мы выбрали Киллроя. Все знали, что он клеймит лица убитых буквой «К». Мы сделали то же самое с нашим трупом. Оставалась лишь проблема идентификации. Сначала мы думали сжечь тело так, чтобы оно обгорело до неузнаваемости. Однако тогда эксперты начали бы исследовать зубы, кости и тому подобное. Поэтому мы поступили по-другому. Цвет волос совпадал. Тон кожи и возраст были почти такими же, как у Элизабет. Мы выбросили тело в маленьком городке, где был только один коронер. Сделали анонимный звонок в полицию. Постарались приехать в офис медэксперта одновременно с машиной, которая доставила труп. И все, что мне оставалось сделать, – это залиться слезами и опознать его. Большинство убитых идентифицируется именно родственниками. Так я и сделал, а Кен подтвердил мои слова. Кто бы стал нас проверять? Кому могло бы прийти в голову, что безутешные отец и дядя врут?

– Вы страшно рисковали, – сказал я.

– А у нас был другой выход?

– Должен был быть.

Хойт придвинулся совсем близко, так, что я почувствовал его дыхание. Мешки у него под глазами обвисли.

– И снова, Бек, я прошу тебя представить, что ты на проселочной дороге с двумя трупами – сидишь там, опережая противника всего на один шаг. Скажи мне, что бы ты сделал?

У меня не было ответа.

– Оставались и другие проблемы, – сказал Хойт, снова отодвинувшись. – Мы боялись, что наша любительская постановка не обманет людей Скоупа. К моему большому счастью, сразу после похищения и убийства Элизабет те два головореза с озера должны были покинуть страну. Мы нашли у них билеты на самолет до Буэнос-Айреса. Кроме того, оба были бродягами, ненадежными типами. Люди Скоупа поверили в устроенное нами представление, но продолжали следить – не потому, что считали Элизабет живой, а потому, что боялись: как бы она не оставила кому-нибудь из нас компрометирующих материалов.

– Каких еще материалов?

Хойт проигнорировал вопрос.

– Последние восемь лет твой дом, твой телефон, может быть, твой кабинет на работе были начинены «жучками». Мои тоже.

Так вот чем объяснялись зашифрованные сообщения! Мои глаза обежали комнату.

– Я все проверил вчера, – сказал Хойт. – Здесь чисто.

Он замолчал. Когда прошло несколько минут, я рискнул задать вопрос:

– Почему Элизабет решила вернуться именно сейчас?

– Потому что дуреха, – ответил тесть, и впервые я уловил в его голосе раздражение. Хойту потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. Когда красные пятна исчезли с его лица, он объяснил: – Из-за тех похитителей, которых мы закопали.

– При чем тут они?

– Элизабет следила за новостями по Интернету. Она прочла про обнаруженные на озере трупы и решила, так же, как и я, что Скоуп может догадаться, как в действительности было дело.

– И понять, что она жива?

– Да.

– Но если Элизабет находилась за океаном, ему было бы невероятно трудно ее найти.

– Я ей так и сказал. Она ответила, что это их не остановит. Они схватят меня. Или ее мать. Или тебя. Хотя… – Хойт уронил голову. – Тут дело даже не в трупах.

– А в чем?

– Иногда мне казалось, что она даже ждала чего-нибудь этакого.

Паркер покрутил стакан, звякнули льдинки.

– Элизабет хотела вернуться к тебе, Дэвид. Вот и использовала эту новость, как предлог.

Я снова ждал продолжения. Хойт выпил еще глоток и опять посмотрел в сторону окна.

– Теперь твоя очередь, – сказал он.

– В смысле?

– Я тоже хочу кое-что понять. Например, как она связалась с тобой? Как ты сумел уйти от полиции? Где ты думаешь ее искать?

Я колебался недолго. У меня просто не было выбора.

– Элизабет прислала мне анонимные сообщения по электронной почте. Зашифровала их так, чтобы понял только я.

– Что за шифр?

– Наши детские воспоминания.

Хойт кивнул.

– Она знала, что за тобой следят.

– Судя по всему, да. – Я поерзал на кушетке и спросил: – Что вы знаете о людях Гриффина Скоупа?

Хойт удивился:

– Людях Скоупа?

– Не работает ли на него парень восточного типа?

Краска бросилась Хойту в лицо, оно покраснело, будто открытая рана. Тесть глядел на меня с благоговейным ужасом, только что не перекрестился.

– Эрик Ву, – глухо проговорил он наконец.

– Вчера я встретил мистера Ву собственной персоной.

– Невозможно, – прошептал Хойт.

– Почему?

– Ты не остался бы в живых.

– Мне повезло.

Я поведал Паркеру мою историю. Он, казалось, сейчас расплачется.

– Если Ву нашел Элизабет, если он схватил ее в парке раньше, чем тебя… – Хойт зажмурился, отгоняя ужасную картину.

– Не схватил.

– Почему ты так уверен?

– Потому что он допытывался, что я делал в парке. Если бы он уже поймал Элизабет, то не стал бы об этом спрашивать.

Паркер медленно кивнул. Допил свой стакан и нацедил следующий.

– Но теперь они знают, что Элизабет жива, – сказал он. – Значит, скоро придут и за нами.

– Что ж, будем защищаться, – с фальшивой бодростью сказал я.

– Ты меня будто и не слушал. У чудища вырастают новые головы.

– А в конце герой все равно побеждает.

Хойт лишь фыркнул в ответ. И был, надо сказать, прав. Я не спускал с него глаз. Пробили старые часы.

– Вы должны рассказать мне остальное, – сказал я.

– Остальное уже не важно.

– Вся эта история связана со смертью Брэндона Скоупа, верно?