Легчайший воздух - Минка Кент

– Я прошла УЗИ, – говорю я, глядя в его глаза. – Пока все в порядке. Нам чуть больше шести недель. Слышала сердцебиение и все такое прочее.

– Слава богу, – шепчет он, беря меня за руку. – Как в целом твои дела? Помимо того, что ты травмирована и похудела?

Я смотрю на капельницу – меня подсоединили к ней, как только я попала сюда. Похоже, это уже четвертый флакон раствора меньше чем за сутки. Хотя происходящее кажется мне нереальным, я никогда еще не чувствовала себя такой живой.

Я просто хочу выбраться отсюда.

Я хочу забыть, что случилось.

Я хочу вернуть мою жизнь… жизнь, к которой я всегда стремилась.

Я хочу быть хорошим человеком. Хочу жить жизнью, в которой нет тайн, стыда и раскаяния. Хочу загладить свою вину перед мужем, стать для него женой, которой он достоин. Той, на ком он женился, той, которую во время нашего медового месяца он одаривал страстными ласками в номере парижского отеля и клялся любить до самой смерти.

Харрис и Грир смотрят на нас с другого конца палаты. С того момента, как она приехала сюда, сестра не отходит от меня ни на шаг и даже, чтобы не оставлять меня одну, уговорила врачей осмотреть ее прямо здесь, в моем присутствии.

Если раньше мне казалось, что она чересчур усердствует, опекая меня, я просто не знала, каким может быть это ее усердие.

– Врачи говорят, что могут выписать меня уже сегодня, – говорю я Эндрю.

Он улыбается и сжимает мою руку.

– Где моя мать? – спрашиваю я.

– Они с Уэйдом скоро будут здесь, – говорит он. – По пути сюда их остановила группа репортеров. Твоя мать настояла на том, чтобы ответить на все их вопросы.

Я фыркаю и закатываю глаза.

– Похоже, это новый этап ее жизни… быть в центре внимания.

– Ты бы видела ее по телевизору на прошлой неделе. – Эндрю подмигивает.

– Могу себе представить.

В палату входит врач, который осматривал меня накануне вечером. Разговоры мгновенно смолкают.

– Мередит, как мы себя чувствуем?

– Хочу домой, – не задумываясь, отвечаю я.

Он усмехается и протягивает руку к стетоскопу на шее.

– Тогда давайте вытащим вас отсюда.

– Это точно, давайте, – говорит Эндрю, поднимаясь и пересаживаясь на стул рядом с моей кроватью. – Я жду не дождусь, когда моя жена вернется домой, где ее место.

Врач снова осматривает меня, что-то говорит медсестре, и та вручает ему блокнот и форму для подписи.

– Прости меня, – шепчу я Эндрю, – за все.

– А ты меня. – Он прижимается ко мне носом и делает глубокий вдох. Он не привык выставлять напоказ свои чувства, предпочитая держать их в себе, но когда он отстраняется и смотрит мне в глаза, я вижу перед собой того человека, в которого я когда-то влюбилась, который смотрел на меня так, будто, кроме меня, в этой жизни ему больше ничего не нужно.

– Я хочу, чтобы все стало как раньше, – говорю я, – до того, как у нас появились друг от друга секреты и мы начали делать друг другу больно.

– Так и будет. – Эндрю вздыхает и пристально смотрит мне в глаза. – Да и вообще, я бы никогда не смог отпустить тебя. Когда дело касается тебя, я страшный эгоист.

Мой муж берет мои руки, подносит их к губам и целует. Когда же он отпускает меня, я замечаю, что напротив него теперь стоит моя сестра. Не сводя с меня глаз, Грир садится на край моей кровати. Ее рот приоткрыт, словно она собралась мне что-то сказать.

– Еще ни разу в жизни мне не было так страшно, – наконец произносит она. Ее взгляд стекленеет – редкое явление у женщины, чье сердце всегда было защищено непробиваемой броней.

– Мне тоже, – говорю я, выпуская руки Эндрю, и беру ее за руку.

– Я не знала, увижу ли я тебя когда-нибудь снова. – Грир бросает взгляд на наши переплетенные пальцы, а потом снова смотрит на меня. – Как я могла столько о тебе не знать, Мер?

Я вздыхаю.

– Не хотела зря тебя волновать, Грир. И мне было стыдно. Я всему пыталась найти оправдание. Но теперь я знаю, что была не права. У меня больше не будет от тебя никаких тайн. Обещаю.

Какое-то время мы обе молчим. Подозреваю, что мысленно она читает мне нотацию. Но я могу заверить ее: вряд ли она может сказать мне нечто такое, чего бы я еще не сказала себе сама.

Да, я совершала ошибки. Я была эгоисткой. Я запуталась в собственных чувствах. Я причинила боль тем, кого любила больше всего, и в конце концов едва не лишилась всего, в том числе и жизни.

– Я бы никогда не перестала искать тебя, – говорит Грир.

– Знаю, – улыбаюсь я, не разжимая губ. – Как там Харрис? Надеюсь, он не так уж и плох.

При одном упоминании его имени по его губам скользит улыбка.

– Давай отвезем тебя домой, хорошо? – Грир встает, тыльной стороной ладоней вытирает глаза и стряхивает с себя ступор, словно колючий костюм из полиэстера.

– Грир? – спрашиваю я.

– Да? – Наклонив голову, она поворачивается ко мне, и светлые волосы падают ей на плечи.

– Ты мой лучший друг. И я люблю тебя, – говорю я. – Спасибо, что ты всегда верила в меня.

Она щурит глаза и кладет ладонь на мою руку. Она ничего не говорит, но я знаю: незримая связь между нами сильнее самых нежных слов, какие только мы можем произнести сейчас.

Я сажусь, сбрасываю с ног больничное одеяло и набираю в легкие щедрый глоток больничного воздуха.

Меня выписывают. Я возвращаюсь домой.

Я наконец возвращаюсь домой.