Легчайший воздух - Минка Кент

– Он просто прелесть, Грир. И все-таки я скучаю по старой версии.

– Кстати, где он?

– Наверно, пошел за кофе, – говорит она. – Он со вчерашнего дня пытался позвонить тебе, пока наконец не поймал сигнал.

– Ронан выбросил мой телефон. – Я вздыхаю.

– Его уже нашли? – Мередит тянется к пластиковой чашке с водой на соседнем столике.

Я глотаю комок, не зная, как ей ответить.

– Разве тебе еще не сказали?

Она подносит соломинку к губам и, прежде чем сделать глоток, качает головой.

– Что именно?

– Его подстрелили возле дома, в котором он запер меня, – осторожно говорю я. Она столько пережила, мне же пока неизвестно, как она относится к нему в данный момент – зла, растерянна или, как ни странно, полна сочувствия. – Если не ошибаюсь, ты сказала полиции, что он возвращается из Вермонта, и они послали в аэропорт пару агентов в штатском – следить, что он предпримет дальше.

Опустив голову, Мередит молчит.

– С тобой все в порядке? – Я кладу руку ей на плечо.

– Да, – отвечает она. – Просто пытаюсь разобраться во всем.

– Он был больной человек.

Моя сестра кивает.

– Знаю.

– Грир, – окликает меня голос Харриса. Я оборачиваюсь: Харрис застыл на пороге с двумя стаканчиками кофе в руках. Он в несколько шагов пересекает комнату и протягивает один мне. – Мне сказали, что ты еще в пути.

Мы смотрим друг на друга, и в моей груди взмывает волна тепла.

– Спасибо. – Я беру в руки теплый пластиковый стаканчик, чувствуя, как меня разрывают два желания. Первое – броситься ему на шею и второе – любоваться им, потому что мне чертовски приятно снова его видеть.

– Я подумал, что ты устала. – Харрис буквально испепеляет меня взглядом. – У тебя все хорошо? Вы обе прошли… черт, страшно представить, через что вы прошли. – Он делает шаг ближе, робко тянет руку к моему лицу и гладит меня по щеке. – Я так переволновался за тебя, Грир. Если бы с тобой что-то случилось, я…

Он умолкает, и его теплая ладонь покидает мою прохладную щеку. Он отказывается закончить свою мысль.

– Я в порядке, – говорю я. Вообще-то я не уверена, в порядке ли я и каковы будут последствия последних двух дней, но сейчас я со своей сестрой, и мы обе в безопасности, а значит, все будет в порядке. – Спасибо тебе за… за то, что ты сделал. – Я киваю в сторону моей сестры. – Ты спас ей жизнь.

Но Харрис лишь пожимает плечами и отпивает кофе. Мне нравится его скромность. То, что он не ждет в свой адрес хвалебных речей или внимания.

– Давайте не будем делать из этого событие, хорошо? Я сделал то, что на моем месте сделал бы любой. – Харрис подходит ближе и, плотно сжав губы, вздыхает.

– Я в этом не уверена, – говорю я и невольно улыбаюсь. Я вижу его в совершенно новом свете. Он спас мою сестру. Спас, потому что знал, как много она для меня значит. Он спас ее, потому что он хороший человек, с добрым сердцем и хорошей душой.

И как только я могла сомневаться в нем?

Сомневаться в самой себе?

– То, что я сказал на прошлой неделе, я сказал совершенно серьезно. – Его голос мягкий и нежный, как перышко.

Я кладу ладонь на его руку и улыбаюсь.

– Я знаю.

– Это откуда же? – усмехается он, и мой взгляд скользит к ямочке на его левой щеке. Помню, я целовала ее, когда мы только начали встречаться, потому что она казалась мне такой милой. Он назвал меня «чудачкой». Я рассмеялась и сказала ему, чтобы он привыкал. Он сказал мне, что полюбит мои странности, если я пообещаю полюбить его.

– И ты всегда их любил, – говорю я, словно это неопровержимый факт.

Харрис задумчиво трет затылок.

– Верно. Всегда.

– Какого черта мы делаем? – спрашиваю я.

Он качает головой и вздыхает.

– Я не должен был отпускать тебя, Грир. Просто ты ушла так тихо, без боя. Я подумал, что ты устала от меня. От нас. Что тебе хорошо одной, что я тебе больше не нужен.

– Харрис. – Я прикусываю нижнюю губу и моргаю, стряхивая слезы, пока те ручьями не побежали по моим щекам. – Ты все, что есть у меня. Я не смогла бы забыть тебя, даже если бы пыталась. И поверь мне, я пыталась.

Он улыбается от уха до уха.

– Не хочешь пойти куда-нибудь и поговорить? Наедине?

Повернувшись к сестре, я вижу, как тяжелеют ее веки. Но мне не хочется, чтобы она проснулась в пустой больничной палате.

– Я не могу оставить ее, – говорю я. – Правда, не могу.

– Верно. Разумеется. Не будем опережать события. – Заметив в углу пустой стул, он садится. – Тогда я просто посижу здесь. Подожду. А когда ты будешь готова, я увезу тебя куда угодно, куда ты только захочешь.

– Я просто хочу домой, – говорю я. – В нашу квартиру. С тобой.

Его лицо озаряется улыбкой.

– Тогда в нее и поедем.