Абсолютно неожиданные истории - Роальд Даль

Где он раньше его слышал? Может, он с этим парнем вместе в школе учился? Нет… Может, это кто-то из бесчисленных поклонников его сестры или знакомый отца? Нет, нет, все не то… Он снова заглянул в книгу.

Кристофер Малхоллэнд. 231, Катэдрал-роуд, Кардифф.

Грегори У. Темпл. 27, Сикамор-драйв. Бристоль.

И второе имя показалось ему почти таким же знакомым, как и первое.

— Грегори Темпл, — громко произнес Билли, напрягая память. — Кристофер Малхоллэнд…

— Такие милые мальчики, — прозвучал голос у него за спиной, и, обернувшись, он увидел хозяйку, вплывающую в комнату с большим серебряным чайным подносом в руках. Она держала его далеко перед собой и довольно высоко, будто поводья, с помощью которых она управляла резвой лошадью.

— Почему-то эти имена показались мне знакомыми, — сказал Билли.

— В самом деле? Как интересно.

— Я почти уверен, что где-то раньше слышал их. Странно, правда? Может, видел в газете? Они случайно ничем не знамениты? То есть, я хочу сказать, может, это известные игроки в крикет, или футболисты, или еще кто-то в таком роде?

— Знамениты? — сказала хозяйка, ставя чайный поднос на низкий столик возле дивана. — О нет, не думаю, что они знамениты. Но они были необычайно красивы, притом оба, можете мне поверить. Они были высокие, молодые и красивые, мой дорогой, в точности как вы.

Билли снова заглянул в книгу.

— Послушайте, — сказал он, обратив внимание на числа. — Да ведь эта запись сделана больше двух лет назад.

— Неужели?

— Ну да, правда. А Кристофер Малхоллэнд записался еще за год раньше, то есть больше трех лет назад.

— Боже праведный, — сказала хозяйка, покачав головой и изящно вздохнув. — Никогда бы не подумала. Как летит время, не так ли, мистер Уилкинс?

— Меня зовут Уивер, — сказал Билли. — У-и-в-е-р.

— Ах, ну конечно же! — воскликнула она, усаживаясь на диван. — Как это глупо с моей стороны. Прошу простить меня. В одно ухо влетает, из другого вылетает, вот я какая, мистер Уивер.

— Знаете что? — сказал Билли. — Знаете, что во всем этом особенно удивительно?

— Нет, дорогой, не знаю.

— Видите ли, оба эти имени — Малхоллэнд и Темпл, — я кажется, не только помню каждое в отдельности, так сказать, но почему-то, каким-то странным образом они, по-моему, как-то связаны между собой. Будто они знамениты в чем-то одном, вы меня понимаете — как… ну… как Демпси и Танни,[35]например, или Черчилль и Рузвельт.

— Как забавно, — сказала хозяйка. — Но идите же сюда, дорогой, и присядьте рядышком со мной на диван. Я налью вам чашечку чаю и угощу имбирным пирожным, прежде чем вы отправитесь спать.

— Право, не стоит беспокоиться, — сказал Билли. — Мне бы не хотелось, чтобы вы все это затевали.

Он стоял возле рояля, глядя, как она возится с чашками и блюдцами, и заметил, что у нее маленькие белые проворные руки и красные ногти.

— Я почти уверен, что встречал эти имена в газетах, — повторил Билли. Сейчас вспомню, точно вспомню.

Нет ничего более мучительного, чем пытаться извлечь из памяти нечто такое, что, кажется, уже вспомнилось. Сдаваться он не собирался.

— Погодите минуту, — сказал он. — Одну только минутку. Малхоллэнд… Кристофер Малхоллэнд… не так ли звали школьника из Итона, который отправился в туристический поход по юго-западным графствам, как вдруг…

— Молока? — спросила хозяйка. — Сахару?

— Да, пожалуйста. Как вдруг…

— Школьник из Итона? — переспросила она. — О нет, мой дорогой, этого никак не может быть, потому что мой мистер Малхоллэнд точно не был школьником из Итона. Он был студентом последнего курса из Кембриджа. Идите же сюда, присядьте рядышком и погрейтесь возле этого чудесного огня. Да идите же. Ваш чай готов.

Она похлопала по дивану рядом с собой и, улыбаясь, ждала, когда Билли подойдет к ней.

Он медленно пересек комнату и присел на краешек дивана. Хозяйка поставила перед ним чашку на столик.

— Ну вот, — сказала она. — Теперь нам хорошо и удобно, не правда ли?

Билли прихлебывал чай. Она тоже. С полминуты оба молчали. Она сидела полуобернувшись к нему, и он чувствовал, что она смотрит ему в лицо поверх своей чашки. Время от времени он ощущал какой-то странный запах, исходивший от нее. Запах не был неприятным, а напоминал ему… Хм, трудно сказать, что он ему напоминал. Может, так пахнут соленые каштаны? Или новая кожа? Или это запах больничных коридоров?

— Вот уж кто любил чай, так это мистер Малхоллэнд, — произнесла наконец хозяйка. — Никогда в жизни не видела, чтобы кто-нибудь пил столько чаю, сколько дорогой, бесценный мистер Малхоллэнд.

— Он, должно быть, уехал совсем недавно, — сказал Билли.

— Уехал? — переспросила она, подняв брови. — Но, мой дорогой мальчик, он никуда и не уезжал. Он еще здесь. И мистер Темпл здесь. Они оба здесь, на третьем этаже.

Билли осторожно поставил чашку на столик и уставился на хозяйку. Она улыбнулась ему в ответ, а потом протянула свою белую руку и, как бы утешая его, похлопала по коленке.

— Сколько вам лет, мой дорогой? — спросила она.

— Семнадцать.

— Семнадцать! — воскликнула она. — Это же самый лучший возраст! Мистеру Малхоллэнду тоже было семнадцать. Но он, думаю, был чуточку ниже вас ростом, я даже уверена, и зубы у него были не такие белые. У вас просто прекрасные зубы, мистер Уивер, вы знаете?

— Они не такие хорошие, какими кажутся, — сказал Билли. — В коренных куча пломб.

— Мистер Темпл, конечно же, был постарше, — продолжала хозяйка, пропустив мимо ушей его замечание. — По правде, ему было двадцать восемь. Но я бы ни за что не догадалась, если бы он сам мне не сказал, в жизни бы не догадалась. На теле у него не было ни пятнышка.

— Чего не было? — переспросил Билли.

— У него была кожа как у ребенка.

Наступила пауза. Билли взял чашку и отхлебнул еще чаю, после чего так же осторожно поставил ее на блюдце. Он ждал, не скажет ли она еще чего-нибудь, но она молчала. Он сидел, глядя прямо перед собой в дальний угол комнаты, и покусывал нижнюю губу.

— Этот попугай, — произнес он наконец. — Знаете? Как я не догадался, когда заглянул в комнату с улицы в окно? Я готов был поклясться, что он живой.

— Увы, уже нет.

— Здорово сделано, — сказал Билли. — Он совсем не похож на мертвую птицу. Чья это работа?

— Моя.

— Ваша?

— Конечно, — сказала она. — А с Бэзилом вы тоже уже познакомились?