Умереть первым - Джеймс Паттерсон

Николас Дженкс находился в камере предварительного заключения, расположенной на десятом этаже Дворца правосудия, и дожидался официального предъявления обвинения. Рядом с ним был его адвокат Шерман Лефф, который чувствовал себя спокойно и вообще держался так, словно речь шла о простой формальности, которая должна благополучно закончиться в любую минуту.

Джилл Бернардт встретила нас с Крисом у входа, и мы вместе направились к Дженксу, чтобы ознакомить его с вещественными доказательствами, обеспечив этим официальное предъявление обвинения.

В комнате для допросов я уселась напротив Дженкса и посмотрела ему прямо в глаза, наслаждаясь каждым мгновением заключительного этапа следствия.

— Это помощник окружного прокурора Джилл Бернардт, — сказала я, продолжая разглядывать невозмутимое лицо Дженкса. — Она будет вести ваше дело и станет вашим обвинителем.

Он снисходительно ухмыльнулся, не проронив ни слова. Меня поразила его уверенность в себе. Почему он ведет себя так, словно принимает нас в своем доме? Отчего так самоуверен?

— Если у вас нет возражений, — приступила к своим непосредственным обязанностям Джилл, — я начну допрос.

— Как угодно, — с такой же самоуверенностью ответил Шерман Лефф. — Лично я ничего не имею против.

Джилл глубоко вздохнула, собралась с мыслями и начала:

— Мистер Дженкс, через час вам официально будет предъявлено обвинение в убийстве первой степени, жертвой которого стали Дэвид и Мелани Брандт. Вы обвиняетесь в том, что пятого июня сего года проникли в их гостиничный номер отеля «Гранд Хайатт» и убили ударом ножа. Вскоре после этого суд Кливленда предъявит вам аналогичное обвинение в убийстве Джеймса и Кэтлин Воскул. Кроме того, вам могут предъявить обвинение в убийстве еще одной супружеской пары, которое вы совершили на территории винного завода в городке Нейпа. — Она сделала паузу, подчеркнув значимость момента. — Мы собрали достаточно большое количество вещественных доказательств, дающих нам основание считать вас причастным ко всем этим убийствам. Сейчас мы предъявим вам все эти улики, чтобы вы могли ознакомиться с ними, сэкономить время для суда, уменьшить степень страдания родителей жертв и избежать ненужного унижения для членов вашей семьи.

— Благодарю вас, миссис Бернардт, — наконец вмешался Шерман Лефф. — Поскольку у нас сегодня день откровенных признаний, я хочу выразить от имени своего клиента глубочайшее сожаление по поводу эмоционального срыва, который произошел в его доме во время ареста. Его оскорбительная выходка по отношению к инспектору Боксер явилась результатом потрясения, которое было вызвано внезапностью ареста и чудовищностью предъявленных обвинений. Не сомневаюсь, что все вы понимаете глубину шока, который пережил мой клиент и сочтете возможным простить его за неподобающее поведение.

— Я действительно сожалею о случившемся, инспектор, — присоединился к адвокату Дженкс. — Представляю, как это выглядело со стороны. Но я был так возмущен вашими предположениями относительно мой причастности к этим преступлениям, что просто потерял контроль над собой.

— Безусловно, — продолжил адвокат, — у вас были какие-то основания для допроса моего клиента, но ваше вторжение в его частное владение я считаю неоправданным и в высшей степени бесцеремонным.

— Ордер на арест и обыск является абсолютно обоснованным, — спокойно отреагировала Джилл.

— Обоснованным? — ухмыльнулся Шерман Лефф. — Чем же именно, позвольте спросить?