Гламур - Кристофер Прист

– Не волнуйся ты так. Все ведь уже в прошлом, правда? Он уехал, я здесь. Забудем старые обиды. Обещаю не спрашивать, что было у тебя с Греем, если ты оставишь меня в покое.

Его немыслимое нахальство в конце концов рассмешило меня.

– Найалл, ты безнадежен! Ты уходишь от меня в дурном настроении, ты даже не позволяешь мне видеть себя, потом эти сверхъестественные телефонные звонки…

– Снова старые обиды?

С тех пор я больше не спрашивала его ни о Франции, ни об этой открытке, ни об изнасиловании, ни о том, как он избил меня тогда утром. В лучшем случае он бы просто отшутился, высмеял бы меня и легко ушел от ответа, в худшем – любой серьезный ответ непременно привел бы к новым раздорам. Как бы там ни было, я уже приняла решение на время оставить мысли о прошлом и радоваться настоящему. И была вознаграждена: скоро Найалл стал таким, каким бывал в свои лучшие минуты: забавным, безрассудным, прихотливым, возбуждающим, сексуальным. Я знала, что это не навсегда, но откровенно радовалась всему, что пока еще доставляло радость. Я была счастлива получить временную передышку, возможность собраться с мыслями и решать проблемы по очереди. Я должна была убедить Найалла в том, что у нас с ним все кончено. Я должна была расстаться с ним по-хорошему, но проходили дни, и я понимала, что все это не случится само собой и сию минуту. Наоборот, мы с Найаллом прекрасно ладили, чего не случалось уже давно.

Дальше произошло самое ужасное. Ты вернулся из командировки в Коста-Рику по меньшей мере на три дня раньше, чем я предполагала, и сразу, без предупреждения, без звонка, явился ко мне. Я была в постели с Найаллом, когда ты позвонил в дверь. Всего пять минут назад мы занимались любовью и все еще лежали, усталые и вспотевшие, в объятиях друг друга. Дверь открыла соседка, и я услышала твой голос.

– О боже! – воскликнула я, выскакивая из постели и накидывая халат.

Найалл, лежавший нагишом в постели, приподнялся на локте.

– Ты что, кого-то ждешь?

– Помолчи, прошу тебя! Пожалуйста!

– Ну, если это тот, о ком я подумал, ему все равно меня не услышать.

– Нет, это не Ричард! Он должен вернуться в конце недели.

– Отправь-ка его подальше, а я посижу здесь тихонько, пока он не свалит.

Я подошла к двери, открыла и увидела тебя. Я была слишком потрясена твоим нежданным появлением и не находила слов. Я виновато попятилась в комнату, придерживая рукой незастегнутый халат, наброшенный на голое тело. Ты подозрительно хмурился, едва увидев меня, и шагнул следом за мной.

– Что такое? Почему ты в постели? – сказал ты.

– Я работала допоздна, – солгала я, – и решила сегодня поваляться.

– Ты одна?

– Конечно одна! Ты разве кого-нибудь видишь?

– Ради бога, не начинай сначала! Ты что, не получила моей телеграммы?

– Нет, я не видела никакой телеграммы.

– Я порвал ее еще вчера, – сказал Найалл, закуривая сигарету.

– Что?!

От удивления я резко обернулась. Найалл, сидя в постели, наливал себе вино. Я снова повернулась к тебе и сказала:

– Понятия не имею, куда она делась. Как командировка? Вы управились быстрее, чем ожидали?

– Здесь был Найалл, так ведь?

– Скажи ему, что я и сейчас здесь, – сказал Найалл за моей спиной.

Интонация у него была не по-хорошему решительная. Зная, на что он способен, и ожидая наихудшего, я встала между вами.

– Ты его видишь? – спросила я.

– Конечно нет. И как же он исчез? Выпрыгнул в окно, когда я постучал?

– Эй, это уже не смешно!

Я взглянула в его сторону. Теперь он стоял возле кровати с сигаретой в зубах и сжимал кулаки. Когда я снова посмотрела на тебя, ты сказал:

– Не надо ничего выдумывать, Сью. Тебе незачем это делать. Напрасно я спросил.

– Ричард, это не то, что ты думаешь.

– Это именно то, что он думает. Не такой уж он идиот.

Тут ты вдруг воскликнул с изумлением, поглядев на свои часы:

– Я же забыл перевести часы! Я все еще живу по центральноамериканскому времени. Который теперь час?

– Половина двенадцатого, – сказал Найалл. Он взял с полки мои часы и потряс ими перед твоим носом. Я оттолкнула его локтем и сказала:

– Около полудня. Я как раз собиралась вставать.

– Но ты виделась с Найаллом, не так ли? Пока я был в отъезде?

– Да, – сказала я.

– И это все? Просто «да»?

– Я чувствовала…

Внезапно все мои прекрасные намерения, в которые я так искренно верила, показались мне больше похожими на предательство худшего вида.

– Ричард, – начала я робко, – мне показалось, что ты давишь на меня, требуя немедленно сделать выбор.

– Сью, какого дьявола?! Ты же клялась, что этого не будет.

– Почему он упорно называет тебя Сью, Сьюзен?

– Заткнись! – крикнула я. – Нет, Ричард, не ты. Прости.

– Я сыт по горло. С меня довольно. Хватит, наелся этого дерьма! Пока.

– Ричард! Постой, мы должны поговорить. Пожалуйста!

– Ты уже заговорила меня до смерти, дорогая.

– Нет, продолжайте. Мне так нравится ваша беседа, Сьюзен, – сказал Найалл.

– Я не могу… Может, встретимся сегодня вечером?

– Нет. С меня довольно. Сожалею. – Ты выглядел совершенно уничтоженным.

– Вот это правильно, проваливай!

– Этот человек будет командовать тобою до конца твоих дней? – спросил ты.

– Я пыталась объяснить, Ричард, – сказала я. – Мне не так легко с ним расстаться. Найалл сам никогда не позволит мне уйти! Он ведь тоже зачарован.

– Только не начинай все сначала. Не сейчас, по крайней мере. – Ты готов был вскипеть.

– Он же просто кретин, Сьюзен. Что ты в нем нашла?

У меня не было больше сил дирижировать этой беседой на три голоса. Я отступила. Села на край кровати и безнадежно уставилась в пол.

– Сью, скажи на милость, при чем тут очарование?

– Не очарование, – сказала я. – Не очарование, а чары, настоящие чары, гламур. Найалл обладает гламуром. Мы все трое обладаем гламуром! Это самое важное, что есть в моей жизни. И в твоей тоже, если бы ты пожелал это понять. Мы все невидимы. Неужели ты не в состоянии уразуметь?!

И тут в своем страдании я стала погружаться в невидимость. Я уже ни о чем не заботилась, ничего не хотела, кроме одного – немедленно избавиться от вас обоих. Найалл, совершенно голый, стоял возле тебя. Его нагота как-то забавно не вязалась с выражением лица – выражением высокомерия и одновременно неуверенности, которое появлялось на его физиономии всякий раз, когда он чувствовал угрозу. Ты выглядел немногим лучше, бестолково озираясь по сторонам.