Гламур - Кристофер Прист

Я всецело виновата в том, что случилось дальше. Ты вынуждал меня принять решение, и я приняла его. Я просчитала все последствия и пошла на это. Ты хотел, чтобы я сделала выбор между тобой и Найаллом, и я сделала. Я выбрала Найалла.

Факт оставался фактом: Найалл преследовал бы меня, пока не добился бы своего. Он невидимо витал вокруг меня. Ему было достаточно просто оставаться самим собой, чтобы не позволить мне уйти. Наши с тобой отношения постоянно находились под угрозой. Ты смертельно устал от этого, я тоже. Я любила и хотела только тебя, но постепенно пришла к убеждению, что ты никогда не станешь моим.

Вероятно, в таком изложении мое решение выглядит более обдуманным, чем было в действительности. Когда ты уезжал на съемки в Центральную Америку, я намеревалась твердо держать свое слово и держалась, сколько могла, однако исход был непредсказуем. Вскоре явился Найалл. Только лишь он возник на пороге моей комнаты, только я увидела его – и мне сразу стало ясно, как действовать дальше. Чтобы освободиться от этого человека, я должна показать ему, чего хочу на самом деле. И сделать это лучше сейчас, в спокойной обстановке, пока тебя со мной нет.

Он проник в дом, как обычно, при помощи своего ключа, но дверь комнаты я запирала на задвижку, поэтому попасть ко мне незаметно ему не удалось. Он постучал и назвал меня по имени. Я открыла дверь, и он вошел. На этот раз он выглядел хорошо: в новой одежде, чисто выбрит и аккуратно подстрижен, и даже почти обрел былую самоуверенность. Он был в хорошем расположении духа и, когда я сообщила, что ты уехал, проронил лишь, что никогда не сомневался в скором провале моей авантюры. Он начал рассказывать забавные истории о ненадежности тех, кто работает на телевидении и часто бывает за границей. Его речи, хоть и не злонамеренные, все же достигли цели, заронив семена сомнения. Я уже не была уверена в тебе, как прежде. Найалл держался так, будто ничего не изменилось, и, хотя в самую первую ночь я не позволила ему остаться, потом мы снова спали вместе.

Где он был все это время? Я постоянно думала об этом, пытаясь найти ответы на свои прежние вопросы, но Найаллу несвойственно быть искренним. Теперь, когда мы были с ним вдвоем и нам никто не мешал, я надеялась услышать правду. На что он рассчитывал, почему вел себя так безобразно, что ему было нужно тогда в Литл-Хейвене? Но сколько я ни пыталась задавать прямые вопросы о последних двух неделях, он неизменно уводил разговор в сторону и увиливал от ответа.

Это случилось, когда он пришел ко мне во второй раз и мы занимались любовью. Погода по-прежнему стояла знойная, в комнате было нечем дышать. Сидя в постели, Найалл сказал:

– Я бы не прочь выпить. Есть у тебя что-нибудь?

– Есть, кажется, несколько банок легкого пива. В холодильнике.

– Пиво – не то, – сказал он. – Дай-ка мне мой мешок. Я привез бутылочку местного вина. Думаю, тебе понравится.

Я достала бутылку из мешка и прочитала этикетку:

– «Côtes-de-Provence[15], тысяча девятьсот девяносто первый».

– Где у тебя штопор? – спросил Найалл.

– У тебя за спиной, в выдвижном ящике. Ты купил это во Франции?

– Можно и так сказать.

– Его продают в соседнем баре, – сказала я. – В прошлые выходные я видела такие же точно бутылки у них в витрине.

Найалл уже ввинтил штопор и свесился через край кровати, чтобы получить упор. С пробкой в руке он прогулялся к столу и вернулся с двумя стаканами.

– Ну что, повеселимся?

– Найалл, сколько оно стоит? Как называется место, где ты его покупал?

– Точно не помню. Несколько франков.

– Ты вошел в магазин и заплатил?!

– Ты же знаешь. Просто увидел и взял. Обычное дело.

– Ты, кажется, говорил, что купил.

– Я никогда ничего не покупаю, ты прекрасно знаешь. Выпьем!

Он закурил свой крепкий «голуаз» и беззаботно швырнул спичку. Оставив тонкий завиток дыма, она погасла, не долетев до ковра. Я взяла из его рук голубую сигаретную пачку и стала внимательно изучать. На акцизной марке значилось: «Exportation»[16], что выглядело вполне по-французски. Ниже стояла надпись на английском: «Made in France»[17]. Предупреждение о вреде курения также было по-английски. Снова никаких доказательств.

– Какая там была погода? Там, где ты был?

– Жара. Зачем ты спрашиваешь?

– Жарко и солнечно? – настаивала я. – По-средиземноморски?

– Да, жарко и солнечно. И что из того?

– Ты не загорел.

– Ты тоже.

– Я ведь не вернулась с юга Франции, – сказала я.

– А я разве говорил что-нибудь подобное?

– А разве нет? Ты прислал мне открытку из Сен-Тропеза.

– Неужели? Должно быть, я очень скучал.

В сердцах я шлепнула рукой по постели и расплескала вино. Пятно расплылось по простыне.

– Ради всего святого, Найалл! Скажи мне правду! Ты был здесь, в Англии, пока я путешествовала с Ричардом? Преследовал нас?

Он ухмыльнулся, и это взбесило меня еще больше.

– Так вот, значит, чем ты здесь занималась. Далеко же ты зашла! – сказал он. – А я-то думал, почему ты так странно говорила по телефону.

– Ты мне не ответил, – сказала я.

– А ты как думаешь?

– Я не знаю!

– А ты, значит, спала с Ричардом Греем? – спросил Найалл.

– Хватит!