Уздечка для сварливых - Майнет Уолтерс

Полчаса спустя, добравшись до фешенебельного района города, фургон остановился в тени богатого дома, где в машину села большеглазая девочка-подросток, уже поджидавшая автомобиль у ворот. У Джека на затылке начали шевелиться волосы. Он наблюдал, как девочка забралась на пассажирское сиденье с неуклюжей готовностью, и понял: она не знает о «сюрпризе», поджидающем ее в фургоне, как и Рут когда-то.

Фургон отправился по дороге, ведущей по побережью на восток. По мере того как движение становилось менее интенсивным, Джек увеличивал расстояние между «фордом» и своей машиной. Художник обдумывал одну возможность за другой: должен ли он остановиться, чтобы позвонить в полицию, и тем самым рискнуть потерять фургон из виду? Должен ли он ударить «форд», рискуя поранить себя и девушку? Или постараться испугать их, подъехав ближе, когда они остановятся... Но тогда они могут просто рвануть вперед и оторваться от него. Джек отбрасывал каждую идею по очереди и внезапно почувствовал острый приступ сожаления, что не взял с собой Сару. Еще никогда до такой степени ему не хватало ее спокойствия и рассудительности.

Фургон свернул на пустынную автостоянку на побережье. Джек скорее инстинктивно, чем обдуманно, выключил фары и двигатель, а затем бесшумно подкатил на нейтралке к обочине в пятидесяти ярдах от фургона.

Все, что случилось потом, было освещено холодным светом луны. Водитель, несомненно, Хьюз, спрыгнул с водительского сиденья и после короткой борьбы потащил девочку, пинающуюся и брыкающуюся, к задней двери фургона. Распахнув дверцу и бросив свою жертву, словно мешок картошки, внутрь, он рассмеялся. На мгновение из раскрытой дверцы вырвался свет; потом дверца закрылась, а Хьюз направился к морю, по дороге закурив.

Впоследствии Джек так и не мог объяснить, почему он поступил именно так. Он вспоминал только свой страх. Его действия были полностью подчинены инстинкту. Словно перед лицом кризиса разум покинул художника, уступив место чему-то первобытному. Он полностью сосредоточился на девочке. Необходимость помочь ей была главной задачей, а единственный способ сделать это – открыть дверь и вытащить ее оттуда. Джек включил первую скорость и аккуратно подъехал к «форду», одновременно наблюдая за Хьюзом, надеясь, что тот не различит шум двигателя за плеском прибоя. Судя по всему, Хьюз ничего не заметил и спокойно продолжал подбирать камешки с берега и бросать их в воду.

Джек остановился позади фургона и не глушил двигатель, пока отстегивал ремень безопасности, накрутив его себе на запястье. В другую руку художник взял тяжелый резиновый фонарик. Он открыл дверь и вышел на стоянку, стараясь дышать глубже, чтобы успокоить бешеное биение сердца.

Вдалеке обернулся Хьюз и, моментально оценив обстановку, помчался к фургону.

Адреналин творит чудеса. Он наполняет тело и заставляет делать немыслимые усилия, в то время как мозг наблюдает за всем словно со стороны и в замедленном режиме. Таким образом, время, самое относительное из явлений, перестает существовать как таковое, и для того, что, по мнению Джека, должно было занять минуты, хватило секунд. Художник распахнул дверцы фургона и со страшным ревом обрушил фонарик на голову ближайшего к нему парня. Ошеломленное бледное лицо другого юнца повернулось к нему, и Джек со всего маху ударил его ремнем, одновременно обхватив рукой шею первого парня и толкая его на улицу. Освободившейся рукой с фонариком Блейкни ударил по подбородку второго парня, сбив его с ног.

Трое оставшихся в фургоне (двое держали девушку, третий со спущенными штанами лежал на ней) застыли в шоке. Стремительность нападения была чрезвычайной, постоянные вопли Джека сбивали с толку, так что он успел расправиться с каждым из парней до того, как они сообразили, что происходит. Рукой с ремнем он схватил за волосы подонка, насиловавшего девочку, запрокинул его голову и со всей силы опустил фонарик на испуганное лицо. Из разбитого носа хлынула кровь, и юнец отполз в сторону, вопя от боли.

– Выходи! – закричал Джек девушке, которая в ужасе стояла на коленях. – Забирайся в машину! – Он снова схватил ремень и пригрозил им парню в углу, который пытался встать на ноги. – Дрянные скоты! – закричал он. – Я убью вас! – Он опустил ботинок на незащищенные ребра насильника и повернулся к единственному парню, которого еще не тронул. В ужасе тот отполз, прикрывая руками голову.

Может, в конце концов, разум не совсем покинул Блейкни. Он бросил фонарик и ремень, выскочил из фургона, забрался в машину вслед за девушкой и рванул с места, на ходу закрывая дверь. Он заметил Хьюза слишком поздно, чтобы увернуться от него, и тот отлетел от удара заднего крыла машины. Ярость Джека не поддавалась контролю, она бушевала в мозгу словно пламя. Рванув руль, он развернул автомобиль и направился к скорчившейся фигуре, включая фары, чтобы увидеть искаженное ужасом лицо Хьюза, когда он будет его переезжать.

Джек понятия не имел, что остановило его от этого поступка. Возможно, крики девушки. А может, ярость покинула его так же внезапно, как и появилась. Или человечность все-таки взяла верх. Художник резко затормозил, распахнул дверцу так, что ударил ею Хьюза, выскочил из машины и, схватив парня за волосы, поднял его на ноги.

– Лезь на заднее сиденье, милая, – сказал он девушке, – и как можно быстрее. – Та была слишком напугана, чтобы не повиноваться, и в истерике забилась на заднее сиденье. – Теперь ты, – сказал он, дергая за волосы и пиная Хьюза. – Хотя если сделаешь мне одолжение и шевельнешься, я тут же сверну тебе шею.

Хьюз поверил Джеку. Выбрав из двух зол меньшее, он покорно лег лицом вниз на сиденье и только охнул, когда художник тяжело опустился на его ноги. Машина снова взревела, когда Джек со всей силы придавил педаль газа. Он захлопнул дверцу и крикнул девушке:

– Пристегнись! Если эта скотина двинет хоть пальцем, я въеду в ближайшую кирпичную стену той стороной, где находится сейчас его голова.

Он переключил передачу, вывернул на дорогу и понесся через Саусборн с бешеной скоростью, не отнимая руки от сигнала. Если в мире еще осталась справедливость, кто-то должен вызвать полицию до того, как белый «форд-транзит» нагонит его.