Пропащий - Харлан Кобен

– Да.

– Это вы убили ее?

Вопрос изумил меня.

– Нет.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

– Не понимаю, – сказал я. – Вы пришли, чтобы помочь?

– Да.

– Тогда почему вы убежали?

– А вы не поняли?

Я покачал головой.

Она уронила руки на колени и принялась раскачиваться взад-вперед.

– Таня…

– Я услышала ваше имя…

– Простите?

– Вы спросили, почему я убежала. – Она перестала качаться. – Потому что услышала ваше имя.

– Ничего не понимаю.

Таня снова посмотрела на дверь.

– Луис не знал, кто вы. И я не знала – пока не услышала ваше имя на вечере, когда выступал Крест. Вы Уилл Клайн.

– Совершенно верно.

– А еще вы… – добавила она совсем тихо, так тихо, что мне пришлось наклониться, чтобы расслышать, – вы – брат Кена.

Наступила тишина.

– Вы знали моего брата?

– Мы встречались. Очень давно.

– Как вы познакомились?

– Через Шейлу. – Таня выпрямилась и подняла на меня глаза. Странно… Говорят, глаза – зеркало души. Ерунда. Танины глаза были совершенно нормальными: в них не отражались ни шрамы, ни история ее мучений. – Луис ведь рассказывал вам о крупном гангстере, с которым связалась Шейла?

– Да.

– Это был ваш брат.

Я недоверчиво покачал головой и уже собрался возразить, но она продолжала:

– Шейла не могла больше жить на улице: она для этого была слишком честолюбива. Они с Кеном подходили друг другу. Он устроил ее в престижный колледж в Коннектикуте. Больше для торговли наркотиками, чем для чего-то другого. Это здесь, на улице, толкачи выпускают кишки соседу ради местечка на углу. А где-нибудь в школе для богатых детишек, если умело устроиться, деньги можно грести лопатой.

– Вы говорите, ее туда устроил мой брат?

Таня снова принялась раскачиваться взад-вперед.

– Вы что, и в самом деле не знали?

– Нет.

– Я думала… – Она запнулась.

– Что?

Таня покачала головой:

– Не знаю.

– Пожалуйста…

– Просто странно… Сначала Шейла с вашим братом, потом снова она – и уже с вами. А вы ведете себя так, будто ничего не знаете.

Я опять не знал, что ответить.

– Что случилось с Шейлой?

– Вам лучше знать.

– Нет, я имею в виду – тогда. Когда она была в колледже.

– Я больше ее не видела. Пара звонков – и все. Но Кен… Это было страшно. Вы с Крестом показались мне хорошими, я думала, что ей наконец повезло. Но потом, когда услышала ваше имя… – Таня зябко повела плечами.

– Вам что-нибудь говорит имя Карли?

– Нет, а что?

– Вы знали, что у Шейлы была дочь?

Она снова начала раскачиваться.

– О Боже! – В ее голосе звучала боль.

– Вы знали?

Таня решительно покачала головой:

– Нет.

– Вы знаете Филиппа Макгуэйна? – продолжал я.

– Нет.

– Джона Асселту? Джули Миллер?

– Нет, – быстро проговорила она. – Я не знаю ни одного из этих людей. – Таня встала и отвернулась. – Я надеялась, что она спаслась.

– Спаслась, но только на время.

Ее плечи поникли, дыхание, казалось, стало еще более шумным.

– Она заслуживала лучшего конца.

Таня направилась к входной двери. Я взглянул в сторону комнаты Кастмана и снова подумал, что в этой квартире два пленника. Таня остановилась. Я почувствовал ее взгляд и повернулся к ней.

– Существуют пластические операции, – тихо сказал я. – У Креста большие связи. Мы можем помочь.

– Нет, спасибо.

– Нельзя жить одной местью.

Таня попыталась улыбнуться.

– Вы думаете, все из-за этого? – Она показала на свое искалеченное лицо. – Вы думаете, я поэтому держу его здесь?

Я опять смутился, не зная, что сказать.

Таня покачала головой.

– Он ведь рассказал вам, как завербовал Шейлу?

Я кивнул.

– Он приписывает все себе, хвастается своими шикарными шмотками и гладкими речами. Но большинство девчонок, даже те, что только что с автобуса, боятся идти куда-то с мужчиной в одиночку. Луис всегда работал с партнером, с женщиной. Вот что главное. Только так можно было заманить девочку, заставить ее почувствовать себя в безопасности…

Она замолчала. Глаза ее были сухими. Меня бросило в дрожь. Таня повернулась к двери и отперла ее. Я вышел, не оглядываясь.