В ловушке - Элизабет Хиткот

– Идиот, – он снова ударил себя, а потом, тяжело дыша, обхватил лицо руками.

Кармен не знала, что делать. Поведение Тома напугало ее. Она в оцепенении сидела и смотрела на него. Дыхание постепенно выровнялось, а тело обмякло.

Она хотела правды – и вот теперь ее получила, в этом не могло быть сомнений.

Они больше ни о чем не говорили и отправились спать. Они лежали рядом, бок о бок, и неимоверные эмоции, сжигавшие их, привели к прикосновениям, объятиям и сексу. Сначала они были нежны друг к другу, но постепенно Тома охватило возбуждение и страсть, он прижался к Кармен головой, придавил ее к постели и овладел ею грубо, как животное.

На следующее утро они проснулись в подавленном настроении. Том уехал на работу, а Кармен с трудом заставила себя встать, принять душ, надеть чистые джинсы и футболку. Она чувствовала, что находится на краю пропасти и ей не на что больше опереться. Мысли ее метались, не находя выхода из состояния тревоги и растерянности.

Зазвонил телефон. Это оказалась Люция. Кармен немедленно ответила, возблагодарив Бога за отвлечение от мрачных мыслей, но потом поняла, что поторопилась, – голос у матери был грустный.

– Что-то случилось, мама?

– Мне просто очень одиноко, вот и все.

Кармен ощутила чувство вины и одновременно недовольство – обычный старый коктейль. Тон ее стал резким.

– Надо чаще бывать на людях, что хорошего в сидении в квартире. Встряхнись, выйди из дома, сходи в гости.

Кармен услышала, как Люция барабанит пальцами по столу. Это был плохой признак – он означал, что мать сильно напряжена.

– Слушай, я приеду к тебе в выходные.

Люция продолжала барабанить по столу.

– Мама, по-моему, у тебя начинается депрессия. Давай сходим к врачу.

– Он скажет, что я сумасшедшая, и назначит мне горсть таблеток?

Кармен вздохнула – она любила мать, но та порой становилась просто невыносимой.

Она подумала о Лоре. Та не стала обременять мужа, не липла к нему – и вот результат. Может, Лора слабо тянула одеяло на себя, и в этом состояла ее ошибка, потому что оступившийся супруг всегда должен быть виноват – особенно в наше время. Может, Тома просто отнесло течением…

… и он попал в паучью сеть.

То же самое произошло и с Мэл. Ее унесло прочь, и не попалась ли и она в паутину?

Но Мэл начала бунтовать.

Кармен полезла в сумку и достала оттуда браслет Зены. Она хотела от него избавиться. Что бы с ним сделать? Кармен снова надела его на руку, но он был рассчитан на более изящную руку и сдавливал запястье.

Ей показалось, что с браслетом что-то не так. Она сняла его с руки, поднесла к свету и растянула. Между дисками Кармен увидела волосы – не пушок с руки, а длинные, с головы.

Внезапно Кармен озарило. Может, волосы попали в браслет, когда Зена пыталась кого-то оттолкнуть и защититься. Наверное, они попали в браслет во время борьбы.

Кармен пригляделась внимательнее. Волоски были не черные, как у Зены, а рыжие – шесть или семь, зажатые между дисками браслета.

Ее пронзила неожиданная мысль – такие рыжие ирландские волосы были у Мэл, но не у Зены. Пола, которая хранила браслет три года, светловолосая, как и ее дочь Чейна – Кармен видела девочку, когда та играла в саду.

Кармен вспомнила, о чем ей говорил Том накануне вечером, как Мэл поссорилась с Зеной, в какую ярость она пришла. Он сказал: Мэл бросалась на Зену – неужели возможно, что…? Но Мэл же была еще сущим ребенком: ей исполнилось всего двенадцать лет, когда утонула Зена. Хотя она очень выросла и стала сильной; Зена тоже была высокой, но хрупкой.

Разгневанный ребенок может ударить очень сильно. Вероятно, все было намного серьезнее того, о чем рассказывал Том? Может, Мэл нашла что-то тяжелое и ударила Зену по голове?

Кармен ощутила холодок в спине. Он же почти признался ей, разве нет? Том сказал, что причиной его лжи в полиции было желание защитить Мэл. Он не хотел, чтобы ее допрашивали. Но какой был в этом смысл, если они только что поссорились? Том знал, насколько серьезно относится закон к ложным показаниям в полиции, и не хотел рисковать?

Все это имело смысл только в том случае, если произошло нечто худшее – если Мэл ранила Зену.

Но нет, это просто немыслимо. Если бы Мэл ранила Зену, то Том вызвал бы «Скорую помощь».

А что, если Мэл убила ее? Как бы в таком случае поступил Том?

Возможно, он избавился от тела своей подруги, чтобы защитить дочь? Не мог ли он потащить труп по улицам к морю?

Но Зена умерла от утопления, а не от черепно-мозговой травмы. Она была еще жива, когда оказалась в воде. Может, Том бросил ее бесчувственное тело в море?

Нет, это тоже немыслимо. Он бы вызвал «Скорую помощь».

Если, конечно, в панике он не счел бы Зену мертвой, решив, что Мэл убила ее.

Кармен подошла к компьютеру и поискала в «Гугле» лаборатории, выполняющие анализ ДНК. Надо проверить волосы. Она нашла целый список организаций, проводящих анализы ДНК для установления отцовства. Этого будет вполне достаточно. Ей надо лишь удостовериться в совпадении.

На лестничной площадке был шкаф, где дети хранили свои вещи. Каждый ребенок имел ящик со «своим» цветом: у Мэрси был розовый, у Джейка – зеленый и у Мэл – сиреневый.

Ящик Мэл был полупустым. На дне лежала пара трусиков, любовный роман, зажигалка – что за безобразие! – испачканный футляр из-под туши и щетка для волос. Кармен взяла щетку и поднесла к ней браслет, а потом принялась рассматривать застрявшие волосы. Они казались одинаковыми.

Кармен не знала, как взять образец, поэтому отыскала на кухне резиновые перчатки, надела их, извлекла пучок волос из щетки и завернула в оберточную бумагу. Потом она вытащила волосы из браслета и завернула их отдельно.

Она скрепила пакетики клейкой лентой, наклеила на них лист бумаги, на котором написала, что хотела бы удостовериться в идентичности ДНК, выписала чек на 150 фунтов со своего персонального счета и отправилась на почту.

Возвращаясь назад, Кармен увидела белую бабочку и остановилась, чтобы полюбоваться ею. Бабочка подлетела к розовому кусту и устроилась на лепестке, взмахивая крылышками, чтобы сохранить равновесие. Потом она взлетела и переместилась на другой лепесток.

Это было так просто и прекрасно, что Кармен, как зачарованная, стояла минут пять, не в силах оторваться от чудесной бабочки. Глядя на великолепное насекомое, она успокоилась. Все происшедшее показалось ей каким-то самообманом, преувеличением, плодом воспаленного воображения, вызванным не происшествием с Зеной, а отчуждением от Тома.

Бабочка сорвалась с куста и улетела прочь.

«Все кончено, – подумала Кармен. – Мой брак себя исчерпал. С этим уже ничего нельзя поделать».