1974: Сезон в аду - Дэвид Пис

— Скажи мне, где ты ее, блядь, видел.

— Нет!

Я наотмашь ударил его по лицу перебинтованной рукой, боль прострелила меня до самого сердца.

— Скажи мне! — закричал я.

— Отцепись от него, — сказал Терри Джонс, оттягивая меня назад за воротник пиджака.

— Иди на хер, — сказал я, размахивая руками, пытаясь дотянуться до Терри Джонса.

Джимми Ашворт выбрался из-под меня, встал на ноги и как был, без рубашки, побежал к домам. Дождь, грязь и кровь стекали по его голой спине.

— Джимми! — крикнул я, борясь с Терри Джонсом.

— Оставь его в покое, мать твою, — прошипел Джонс.

Три здоровых мужика вышли на улицу рядом с домами и заржали, увидев Джимми, пробегавшего мимо них.

— Он же, блядь, видел ее раньше.

— Оставь его!

Джимми Ашворт продолжал бежать.

Три здоровых мужика перестали ржать и пошли в нашу сторону.

Он отпустил меня и прошептал:

— Мотай отсюда, пока не поздно.

— Я тебя еще отымею, Джонс.

Терри Джонс поднял с земли рубашку и куртку Джимми Ашворта.

— Только время потеряешь.

— Да ты что?

— Ага, — грустно улыбнулся он.

Я повернулся и пошел к Дьявольскому Рву. Он поднял руки и завернул мужиков обратно, в сторону недостроенных домов.

Джимми Ашворта и след простыл.

Я встал на краю рва и посмотрел вниз на ржавые коляски и велосипеды, на плиты и холодильники, думая: здесь собираются все атрибуты современной жизни, здесь же оказалась и десятилетняя Клер Кемплей.

Черными от грязи пальцами я вытащил из кармана белое перышко.

Стоя над Дьявольским Рвом, я посмотрел в огромное черное небо и приложил перышко к бледно-розовым губам, думая: если бы только это случилось не с ней.

«Стрэффорд Армс», Булгинг, Уэйкфилд.

Мертвый центр города, пятница накануне Рождества.

Глиняный человечек поднялся по лестнице и вошел в дверь.

Только для членов клуба.

— Все в порядке, Грейс, он со мной, — сказал Бокс женщине за стойкой.

У стойки — Дерек Бокс и Пол с виски и сигарами в руках.

Из музыкального автомата — Элвис.

Дерек, Пол, Грейс, Элвис и я — вот и вся компания.

Бокс встал со стула и пошел в другой конец зала к столику у окна.

— Ты выглядишь как последний бомж. Что приключилось, мать твою?

Я сел напротив Бокса, спиной к Полу и к дверям, глядя на мокрый Уэйкфилд.

— Я был в Дьявольском Рву.

— Я думал, по этому делу уже кого-то повязали.

— Я тоже.

— Некоторые вещи лучше оставить в покое, — сказал Дерек Бокс, внимательно разглядывая кончик своей сигары.

— Как, например, советника Шоу?

Бокс снова зажег сигару.

— Ты с ним встречался?

— Ага.

Пол поставил передо мной виски и пинту пива. Я опрокинул виски в пинту.

— И?

— И он в данный момент, скорее всего, разговаривает с Дональдом Фостером.

— Это хорошо.

— Хорошо? Фостер приказал убрать Барри.

— Вероятно.

— Вероятно?

— У Барри появились амбиции.

— О чем вы говорите?

— Ты знаешь, о чем я говорю. У Барри был свой интерес.

— Ну и что? Фостер же чокнутый, мать его. Мы не можем допустить, чтобы все продолжалось в том же духе. Надо что-то делать.

— Он не чокнутый, — сказал Бокс. — Он заинтересованный.

— Вы что, его хорошо знаете?

— Мы вместе были в Кении.

— По делам?

— По делам Ее Величества. Мы служили в армии в горах, защищали всяких жирных мудаков, таких, каким я сам теперь стал. Мы воевали с мау-мау, мать их ети.

— Ни хрена себе.

— Да уж. Они спускались с холмов, как племя индейцев, насиловали женщин, отрезали члены у мужчин и развешивали их на заборе.

— Вы шутите?

— Я что, похож на человека, который шутит?

— Нет.

— Мы не были ангелами, мистер Данфорд. Однажды мы вместе с Доном Фостером устроили засаду на мау-мау во время их ритуальных боевых плясок. Мы прострелили им колени из винтовок 303-го калибра, чтобы потом немного с ними поразвлечься.

— Черт.

— Фостер не торопился. Он записал на пленку крики, собачий лай. Говорил, это поможет ему заснуть.

Я взял со стола зажигалку и прикурил.

Пол принес еще два виски.

— На войне как на войне, мистер Данфорд. Так же как и теперь.

Я взял стакан.

Чем больше Бокс пил, тем больше потел. Его глаза бессмысленно пялились в темноту.

— Год назад шла речь о том, чтобы снова ввести талоны на продукты. Сейчас у нас инфляция поднялась до двадцати пяти процентов.

Я глотнул виски, чувствуя, что пьянею. Мне было страшно и скучно.

— А при чем тут все-таки Дон Фостер и Барри?

Бокс закурил новую сигару и вздохнул.

— Проблема вашего поколения в том, что вы ни хрена не знаете. Как ты думаешь, почему в семидесятом году мужик с лодкой сделал мужика с трубкой?[27]

— Уилсон был слишком уверен в своих силах.

— Уверен, как моя жопа, — заржал Бокс.

— Ладно, тогда расскажите мне почему.

— Потому что такие, как Сесил Кинг, Норман Коллинз, Лорд Ренвик, Шоукросс, Пол Чемберс из «Ай-Си-Ай», Локвуд из «И-Эм-Ай», Макфадден из «Шелл» и другие ребята вроде них сели и сказали — всё, дец.

— Ну и что?

— А то, что у них есть власть, они кого угодно могут поднять и опустить.

— Ну а Фостер-то тут причем?

— Да ты меня не слушаешь! Объясняю для таких, как ты…

— Пожалуйста.

— Власть, она — как клей. Из-за нее мы держимся вместе и все — на месте.

— Вы и Фостер…

— Мы с ним — как горошины в одном стручке. Мы любим трахать баб и зашибать деньгу, и нам по большому счету все средства хороши. Но у него разыгрались аппетиты, и теперь он меня отпихивает, а мне это очень не нравится.