Базилика - Уильям Монтальбано

— Эй, Пол, как дела? Потрясающее шоу, да?

Похоже, ему нравится.

Глаза Диего Альтамирано сияли энтузиазмом, когда он подошел ко мне, стоявшему у подножия сцены.

— Да, потрясающее.

— Приятель, не знаю, как ты, но я бы принял душ, и чем горячее, тем лучше.

Он потянулся.

— Такое ощущение, что я сам причастил всю эту толпу. Все эти бесконечные облатки…

— Душ был бы кстати.

— Я впервые причащал такое количество народа. Такая суматоха! А тебя там не было?

— Был.

Я подумал было о том, чтобы сообщить о нападении в полицию и в службу безопасности Ватикана, но решил этого не делать. У того, кто хотел меня зарезать, будет сегодня не меньше хлопот, чем у любого другого, кто бродит по городу, забитому людьми из сопровождения папы. Вряд ли он сразу же предпримет вторую попытку. Все-таки с моей стороны было бы непрофессионально не предупредить хотя бы Диего. В конце концов, он стоял на последней линии защиты папы.

— Диего, кто-то сообщил полицейским, что по улицам бродит недовольный папой псих с ножом. Высокий, тощий, черные глаза, опущенные черные усы. Смотри в оба.

— Брат Пол, вы же знаете, этим я и занимаюсь.

Нудное действо на сцене медленно близилось к финалу под прохладные аплодисменты, и я уже решил, что этим все и закончится, но вдруг на сцене возник вкрадчивый молодой монсеньор с микрофоном.

— Ваше святейшество, как вы знаете, студенты со всего мира съезжаются в Неаполь, чтобы учиться в наших прекрасных университетах. В качестве особого номера программы некоторые из них подготовили музыкальное приветствие, чтобы таким образом отметить ваше латиноамериканское происхождение.

Семь или восемь музыкантов, нервничая, вышли на сцену с причудливой смесью инструментов: гитарой, чаранго,[96]большим барабаном «бомбо», мексиканским рожком и даже индейской флейтой. Все говорило о грядущей катастрофе. Музыканты были большей частью неряшливы и молоды, кроме одной эффектной женщины с маракасами в руках. Треди вяло улыбнулся.

Я с удовольствием прослушал половину первого номера их выступления: энергичная, ритмичная и увлекающая мелодия, переполняемая жизнью и яркими красками. Не знаю, была ли это фольклорная музыка или сальса, правда, в неаполитанской обработке, но она унесла меня в далекое прошлое и нашла ответ в моей душе. Моя душа парила. Ко второму номеру уже все присутствующие были во власти полной жизни и энергичной мелодии. Стоявший рядом со мной Альтамирано двигался в такт музыке. Я видел, как папа отбивал ритм носком ботинка.

Когда зазвучала третья или четвертая композиция, Треди встал, прошелся в такт музыке и щелкнул пальцами над головой. Он наклонился к музыкантам и заговорил с женщиной с маракасами. Я не слышал, о чем они говорили, но прочитал по его губам: два слова на испанском.

— Bailamos, linda,[97]— пригласил папа. Надо быть латиноамериканцем, чтобы понять страстность и интимность выражения. Пресс-бюро Ватикана корректно сообщило, что папа сказал: «Не желаете ли вы потанцевать, сеньора?»

В одно мгновение на лице женщины отразилась вся палитра эмоций: удивление, шок, восторг одновременно с широкой улыбкой неподдельной радости.

Его святейшество папа Пий XIII невинно прошелся в танце по сцене, держа женщину на расстоянии вытянутой руки. Это был старомодный, братско-сестринский вариант танца, короткий, не сливавшийся полностью с пульсацией ритма, но весьма экспрессивный.

Столпотворение.

Все вскочили на ноги. Одобрительные аплодисменты молодых людей волна за волной накрывали танцующего папу. Танец папы станет хитом в теленовостях и появится на первых полосах всех газет. Пребывая в ликующем состоянии после этой встречи, я решил ехать домой вместе с репортерами: это веселее, чем с ватиканской тусовкой, с которой я ездил все время.

— Вот это шоумен, Пол. Какая реклама веры!

Тилли пребывала на вершине восторга. Но Тилли — репортер, как всегда, боролась с Тилли — ревностной католичкой. Она спросила уже серьезнее:

— Думаешь, это «домашняя заготовка»?

— А вдруг он знает Кармен Де Лама, женщину, с которой танцевал?

— Уверена, раньше он никогда ее не видел. И все-таки она — кто?

— О, Кармен из Панамы; в Неаполе ведет семинар для будущих врачей на медицинском факультете. Как выяснилось, она очень религиозная мать четверых детей, а также, возможно, лучший детский хирург во всей Латинской Америке.

Может, он действительно ее знал.

Это было радостное возвращение домой, я даже не думал, что может существовать другое мнение о танце папы, пока мы не приехали в Рим и я не столкнулся с Марией, выходившей из второго автобуса с прессой. Ее волосы спутались, плечи поникли, а взгляд прекрасных глаз был пуст.

Я спросил:

— Вы попали под дождь, linda?

— Мне плохо, сердце болит.

— Расскажи дяде Полу.

Она едва сдерживала слезы.

— Папы не танцуют, Пол. Настоящие папы никогда не танцуют.

Я сказал ей что-то утешительное. Я не разделял ее мнения, но мог понять. Сам я пребывал в приподнятом настроении. Рука, правда, чертовски болела. Если бы мне удалось снова увидеть того, кто меня ранил, я бы его узнал. Сидя в автобусе, я вдруг понял, куда отправлюсь искать его, прежде чем он найдет меня.