Базилика - Уильям Монтальбано

— Доброе утро, ваше превосходительство. Как дела?

— Хорошо, спасибо.

Когда я приходил к нему с Франко Галли, на мне была светская одежда, и тем не менее он мгновенно понял, кто я. Я ему не нравился, но он не знал и половины всего.

— Полагаю, вы тоже чувствуете себя неплохо.

Не часто в двух предложениях можно выразить столько лицемерия.

— Сожалею о вашем несчастье, — сказал я.

— Господь всем нам посылает испытания. Надо терпеть, — сказал он с натянутой улыбкой, которой желал превратить меня в соляной столб.

Постепенно визиты папы стали несколько напоминать вальс. Иногда добавлялось какое-нибудь нововведение, но в основном все происходило на раз-два-три. В Неаполе в плотном кольце охраны Треди отправится в кафедральный собор на встречу с местными священниками и монахинями. Затем — обед с местными знаменитостями и лидерами других религиозных конфессий, потом главное событие — месса в Палаццо Реале, в сердце старого Неаполя. Затем он уделит какое-то время молодежному собранию и отправится на вертолете домой, чтобы поспеть в Ватикан к ужину. А те из нас, кто поедет на автобусе, будут надеяться попасть домой до полуночи или плотно поужинать в пути.

Я вышел из бара на бетонированную площадку, где расположились репортеры, ожидавшие прибытия папы, который должен был появиться в не слишком похожем на военный вертолете, выпрошенном на день у итальянских военно-воздушных сил. День был чудесный: всего несколько пухлых облачков на небе.

С большого расстояния я видел, как в Неаполитанском заливе отражалось солнце, а вдали возвышался величественный конус Везувия.

Не заметить Марию в толпе репортеров было невозможно. Она распустила волосы, и черные локоны каскадом струились по спине. Мария была оживлена и раскована. Будучи циником средних лет, не нуждавшимся в доказательствах, я списал это — с завистью и надеждой, что это так, — на то, что у нее появился приятель. Возможно, я ошибался, и под новым внешним видом билось все то же горячее сердце духовной наставницы.

— Брат Пол, как поживаете? Я надеялась увидеться с вами сегодня. У вас есть свободная минутка?

Чтобы убедиться, что есть, она потянула меня за руку в тихий уголок.

— Поездка пошла тебе явно на пользу, linda,[92]выглядишь чудесно, — начал я, а она заняла стратегическую позицию, позволявшую ей одновременно видеть меня и приближавшийся вертолет Треди.

— Вы так добры. Приятно было выбраться из Рима, только я совершенно без сил. Работала с добровольцами в штаб-квартире «Ключей», мы убирали там после пожара.

— Мои соболезнования по поводу пожара.

— Пожар был наименьшим злом из всего, что произошло. Огонь уничтожил только компьютерный центр и некоторые кабинеты, расположенные поблизости. Но противопожарная система точно взбесилась, многое испортила вода, и еще все пропиталось гарью. Я потом несколько часов отмывалась, но все равно чувствую этот запах.

— Просто кошмар этот пожар.

Ай-ай! Я причинил больше ущерба, чем намеревался. У меня не было времени копировать компьютерные диски, а небольшое короткое замыкание иногда может покрыть массу грехов. Я вызвал пожарных через несколько минут после начала. Если бы я знал о слишком буйном нраве противопожарной системы, то придумал бы что-нибудь другое.

— Но пожар нас не остановит, Пол. Епископ Беккар говорит, что мы должны возродиться подобно легендарному Фениксу, чтобы взлететь еще выше.

Затем Мария сразила меня наповал видимо заранее подготовленной атакой:

— Именно о «Священных Ключах» я хочу поговорить с вами, Пол. Я знаю, что вы любите церковь и придерживаетесь широких взглядов. Я бы хотела, чтобы вы познакомились с некоторыми моими друзьями из «Ключей». Потом, как-нибудь вечером, когда мы будем в Риме. Послушаете, поговорите. Мне бы хотелось, чтобы вы пошли со мной.

Вербовка. Брат Пол — религиозный боец-штурмовик. Achtung![93]

— Ну, я… но, Мария… да, я предан вере, но…

— Вы — человек Господа, Пол, человек у которого особые отношения с Его святейшеством.

Ага. Его святейшество.

— Конечно, вы нужны нам сами по себе. И если бы вы пришли к нам и узнали о нас правду, о нашем обществе и наших чаяниях, кто знает, может, однажды вы бы смогли объяснить Его святейшеству…

Ей нужен тайный агент! Неужели в Ватикане шпионаж — заразная болезнь? Я подумал о Треди, о его нелепом плане заслать двух священников в «Ключи». И что с ними стало?

— Мария, я польщен. Я понимаю, что сделать такое предложение нелегко. Но что я могу объяснить или рассказать Его святейшеству о твоей организации такого, чего он еще не знает?

— В этом-то все и дело. Вы попали в самую точку!

Она была взволнована, подалась вперед и взяла мою руку.

— Я… Мы думаем, он относится к нам с подозрением, потому что не понимает, что мы хотим церкви только блага. Разве вы этого не видите?

— Думаю, что вижу, — медленно сказал я.

Осторожно, Пол, осторожно.

— Я не особенно силен в политике, Мария, но у меня такое чувство, что «Ключи» и ты не уверены в намерениях Его святейшества в отношении церкви и того направления, в котором он может ее повести.

— Печально, но это правда. Мы верим, что церковь должна полагаться на Его святейшество, доверять ему в том, что касается надлежащего руководства и направления. А если нет…

Она замолчала.

— Если нет, то что?

Найдут нового папу?

— Тогда мы сделаем все, что в наших силах, чтобы убедить его. Мы — единственная истинная вера. Без единого руководства, которое может дать только папа римский, мы будем как дикари, такие же, как и любая другая религия.

— И ты считаешь, что я мог бы стать связующим звеном.

— Да, Пол, да.

— Такое предложение — большая честь для меня, linda.

Я взял ее руку. От волнения ее ладонь была потной.

— Я обещаю над этим подумать.

Когда в аду наступит ледниковый период.

В очередной раз я увидел Треди при большом стечении народа и во всем его великолепии. Он стоял в полный рост — улыбающаяся, всем знакомая фигура, приветствующая верующих, — когда папамобиль прокладывал себе дорогу сквозь огромную толпу вдоль береговой линии Неаполя.

Любой папа больше всего уязвим на крупных городских торжествах. Обычно самое опасное время — это те несколько минут на площади, стадионе или улице, когда папа едет в диковинной прозрачной машине, известной всем как папамобиль. Как вы, наверное, догадались, в Ватикане решили, что у папамобилей должны быть стенки, сразу после того как стреляли в Войтылу, когда в 1981 году он проезжал в открытой машине по площади Святого Петра. В современном папамобиле стенки кажутся стеклянными, в действительности они пуленепробиваемые. Но пуля пуле — рознь. Агенты безопасности и снайперы следят за каждым мгновением проезда папамобиля. Все полицейские, затаив дыхание, ждут, когда пассажир покинет эту дурацкую машину.