Каньон убийств - Мэг Гардинер

Два дня я провела как в тумане. Наконец заработало сознание. Заработало оно благодаря портнихе.

— Мисс Делани, — сказала она по телефону, — вы пропустили примерку. Если вы хотите, чтобы платье было готово к свадьбе, зайдите ко мне, пожалуйста.

— Да, — ответила я запинаясь. — Нет, дело в том, что я не знаю… Я перезвоню вам попозже.

Сообщить, что никакой свадьбы не будет, у меня не хватило духу.

Два дня я размышляла о том, каким образом сумела лишиться доверия Джесси.

После того как он стал калекой, именно я относилась к нему как к нормальному человеку. Именно я не льстила ему, не опекала его и не давала ему спуска за дурное поведение. Он сам мне это говорил. А потом, оказывается, я дала ему понять, что он для меня всего лишь калека. Что я испытываю к нему не любовь, а сострадание. Я унизила его, я плюнула ему в душу.

Меня всю передернуло. Неужели я так и поступила? Неужели я считаю себя святой из-за того, что не бросила его в беде? Бред.

Я взглянула на фотографию, стоящую на каминной полке. На озорную улыбку, на лицо, освещенное солнцем. Бог мой, как же я любила Джесси! Я не могла потерять его. Я должна во что бы то ни стало вернуть себе его доверие. Будучи оптимисткой, я не сомневалась, что добьюсь своего. И будучи все той же оптимисткой, я понимала, что дела хуже некуда.

Направляясь к зданию суда, я напустила на себя вид всезнающего юриста. День благоухал. На небе — ни облачка. Сады на противоположной стороне улицы утопали в зелени, туристы любовались пейзажами. Мне предстояла деловая встреча. Поскольку моя голова была забита самыми разными мыслями, я думала двусложными словами. Улицу я пересекла как лунатик.

Естественно, я не обратила внимания на автомобиль, затормозивший чуть впереди меня. Водитель посигналил. Я подняла глаза. Из белого «ягуара» вышла Мери Васкес Дайамонд.

— Эй, ты, — сказала она и поманила меня пальцем.

Я оглянулась.

Момент, который она выбрала для того, чтобы уязвить меня, был далеко не самый удачный.

У Мери было такое выражение лица, словно она наглоталась острых булавок. Костлявые загорелые ноги обуты в туфли-шпильки, отчего походке не хватало легкости. Вообще вся она была похожа на коктейльную трубочку.

— Ты оклеветала меня, — заявила Мери.

— Кто про что, а вшивый про баню, — парировала я.

— Пошла вторая секунда, как ты в нокдауне. Я добавляю это выражение в исковое заявление.

Она поправила ремешок сумочки, висевшей на плече. На сумочке была аппликация с фотографией ее чихуахуа.

— У тебя неверное представление о гражданском законодательстве, — сказала я. — Во-первых, диффамация, высказанная вслух, — это злословие, а не клевета. Во-вторых, поговорка основанием для подачи иска не является. В-третьих, убери свою задницу с глаз моих долой.

И я прошла мимо.

— Ты сказала Кенни Руденски, что я шлюха, — кинула Мери мне в спину.

— Ничего подобного, — ответила я, едва повернув голову.

Ей пришлось двинуться за мной.

— Ты расспрашивала его о моей интимной жизни. Ты исподволь внушала ему, что я неверна мужу и что я вышла замуж из-за денег.

— Нет. Я этого не говорила. Это сказал Кенни.

— Ты вынудила его так сказать. Ты репортер. Я тебя знаю.

Я развернулась на сто восемьдесят градусов.

— Где Франклин Брэнд? Отсиживается у тебя дома?

Она попятилась:

— Ничего подобного. С какой стати?

— Ты была с ним в тот вечер, когда он совершил наезд и удрал с места преступления. Ты сидела в машине, когда он сбил Джесси и Исаака. Ты выдала его копам.

У нее сморщилось лицо.

— Так это ты прислала Колу фотографии, да? Ты оставила конверт у наших ворот?

«Эх ты, дите малое!» — подумала я.

— Какие фотографии? Где ты с Франклином Брэндом? В тот день, когда был совершен наезд?

— Только попробуй опубликовать эти снимки! Я рассчитаюсь с тобой по полной программе.

На меня снизошло озарение.

— Значит, все это правда. Ты выдала полиции Брэнда, потому что он убил твою сестру. Ты не могла допустить того, что второе убийство сойдет ему с рук.

Руки Мери покрывались гусиной кожей, плечи задрожали. Из сумочки высунулась собачья мордочка. Чихуахуа залаяла на меня, скаля зубы и яростно вращая зрачками. В ответ раздался лай из «ягуара». Я посмотрела через плечо Мери и увидела на переднем и заднем сиденьях двух доберманов.

— Я понимаю, тяжело вспоминать о гибели сестры, — сказала я. — Но может быть, ты найдешь в себе силы подумать об Адаме Сандовале, который потерял при схожих обстоятельствах брата?

— Не впутывай в это дело Кенни.

Я на секунду удивилась нелогичности Мери.

— Он не имеет к делам Брэнда никакого отношения. Упоминание его имени в связи со всем этим ничего не даст.

— Я не…

— Ссылаться на Кенни — это неописуемая низость. Ты омерзительна.

Мне показалось, что она окончательно потеряла нить разговора.

Собаки продолжали лаять. Я внимательнее посмотрела на Мери и увидела в ее глазах настоящую боль. Мне стало стыдно.

— Миссис Дайамонд, если я перешла границы, извините меня. О дорожно-транспортном происшествии и о вашей сестре мне рассказал Кенни. Я…

— Ему было всего шестнадцать лет. Он испугался. Сравнивать его поступок с преступлением Брэнда просто глупо.

— Кенни был в машине вместе с вашей сестрой? — догадалась я. У Мери скривились губы. — Кенни сидел за рулем?