Хроники мертвых - Глен Купер

— И тебе того же, дружище! — крикнул Реджи. — Спасибо за машину и жену!

Бросив «инвикту» у паба в Фишборне, он быстро прошел последнюю милю до лагеря пешком, насвистывая и потирая ладони, чтобы не замерзнуть. Реджи издалека заметил яркий огонь лагерного костра. Плотное облако закрывало луну, превращая ночное небо в серое фланелевое покрывало. Клубы черного дыма извивались как гарпии, поднимаясь над шпилем церкви Вектисского монастыря.

Когда Реджи подошел согреться к костру, дверь старого вагончика распахнулась.

— Ба! Вы только гляньте, кто вернулся. Реджи дали пинка под зад! — крикнул долговязый парень.

— Я сам ушел, дружище, — обрубил Реджи. — Поесть что осталось?

— Только бобы.

— Кинь банку. После такого секса я просто с голоду умираю!

Долговязый захохотал. Из других четырех вагончиков высунулись любопытные физиономии — всем хотелось услышать подробности. Даже Джеффри Этвуд показался на пороге, попыхивая трубкой.

— Кто-то сказал «секс»?

— Вы же не рассчитываете, что я сейчас все вам выложу?

— Именно этого все и ждут!

— Ну пожалуйста! — взмолился долговязый парень Деннис Спенсер — прыщавый студент Кембриджа на альтернативной службе.

Четверо других — трое мужчин и женщина — были с кафедры Этвуда, Мартин Бэнкрофт и Тимоти Браун — студенты, но уже не юноши — оба продолжали учебу после демобилизации. Мартин не покидал пределов Великобритании, был офицером разведки в Лондоне, а Тимоти — диспетчером радиолокационного контроля на эсминце в Балтийском море. Оба страшно радовались возвращению в Кембридж и на полевые работы выехали с огромным удовольствием.

Эрнест Мюррей, постарше остальных — уже разменял четвертый десяток, — заканчивал начатую до войны диссертацию Он участвовал в военных действиях в Индокитае; после всего увиденного англосаксонская археология не казалась такой значительной. В общем, Мюррей мучился от неопределенности и непонимания своего места в жизни.

Единственная женщина в экспедиции — Беатрис Слейд — преподавала историю Средневековья, слыла правой рукой Этвуда и успешно руководила кафедрой во время войны. Решительная и ехидная Беатрис не скрывала, что она лесбиянка. Они с Реджи терпеть друг друга не могли: Реджи грубо высмеивал ее сексуальную ориентацию, Беатрис не упускала случая сказать о нем гадость.

— Мы все внимание. — Этвуд сощурился на яркий огонь. — Может, по кофейку, пока Реджи поведает свою увлекательную повесть?

— Я поставлю чайник, профессор, — вызвался Тимоти.

— Реджи, не томи! Что случилось? — попросил Мартин. — Мы думали, ты сегодня ночуешь на мягкой перинке!

— Не вышло, дружище. — Свернув папироску, Реджи провел языком по бумажке.

— Сбежал, потому что не выдержал, когда мадам захотела повторить? — съязвила Беатрис, покачивая бедрами вперед-назад. Все, даже Этвуд, покатились со смеху.

— Очень смешно! Просто обхохочешься! — воскликнул Реджи. — Ее муж вернулся на день раньше. Пришлось ретироваться в срочном порядке, чтобы избежать неприятного знакомства.

— А скажите, мистер Сондерс, — изображая почтение к старшему, спросил Деннис, — успели ли вы одеться, до того как выскочить из дома?

Снова раздался громкий смех. Этвуд, затянувшись, задумчиво изрек:

— Да уж, представляю картинку!..

Утро выдалось морозное. Шел мелкий снег. Землю будто посыпали солью. Эрнест — превосходный повар — приготовил на двух газовых горелках плотный завтрак для семерых. Все расположились на перевернутых ящиках вокруг костра, пытаясь согреться шерстяными одеялами и сладким горячим чаем. Обмакивая поджаренный хлебец в яичный желток, Этвуд посмотрел на пустынное поле у ледяного моря и спросил:

— И кто только придумал проводить раскопки в январе?!

Конечно, лучше бы стояло теплое лето или чуть прохладная осень, но каждый участник экспедиции без колебаний отправился бы сюда в любую погоду и в любое время года. Казалось, еще вчера они на фронте мечтали о раскопках в мирной земле. Как только Этвуд получил триста фунтов стерлингов от Британского музея в качестве гранта на проведение экспедиции, он мигом собрал группу энтузиастов. И плевать, что зима!

Взглянув на часы, Реджи вскочил и скомандовал остальным:

— Давайте, парни, поживее! Нам предстоит сегодня перекопать полполя!

Тимоти показал на Беатрис и, сделав страшные глаза, одними губами повторил: «Парни!»

— Ты прав, ты прав! — отозвался Реджи, собирая инструменты. — Извиняюсь, она слишком стара, чтоб называться парнем.

Беатрис, не оставшись в долгу, припечатала его крепким словцом.

Раскоп начинался у монастырского двора, вдали от основных построек. Его преосвященство Уильям Лоулор — очень приятный, учтивый человек и большой любитель истории — любезно разрешил кембриджским археологам разбить лагерь на территории монастыря. В благодарность Этвуд обещал пригласить его первым, если обнаружится что-то стоящее, а в прошлую субботу Лоулор заявился на раскоп в джинсах и куртке и целый час копался в земле.

Археологи двинулись через поле, когда монастырский колокол созывал братьев и сестер на девятичасовую мессу. Над головой жалобно кричали чайки. Вдалеке вздымались серо-голубые волны пролива Солент. Прекрасный шпиль церкви пронзал синее небо. По полю передвигались крошечные фигурки — монахи спешили в церковь. Щурясь от яркого солнца, Этвуд наблюдал за ними, восхищаясь картиной, лишенной временных границ. Казалось, так было всегда, так есть и так будет.

Раскоп был огражден натянутой между колышками веревкой. Всего примерно сорок на тридцать метров плодородной коричневой земли, с которой уже сняли почвенный слой вместе с прошлогодней травой. Издалека было видно, что эта территория находится в углублении, приблизительно на метр ниже поля. Еще до войны Этвуд обратил внимание на эту особенность, изучая монастырские земли. По-видимому, здесь что-то происходило. Но почему в такой удаленности от главных монастырских построек?..

Во время коротких экспедиций в 1938 и 1939 годах Этвуд прорыл разведочные канавы и нашел каменный фундамент и множество глиняных черепков двенадцатого-тринадцатого веков. Потом вспыхнула война, отбросив проведение экспедиции на неопределенный срок, но Этвуд вновь и вновь мысленно возвращался на Вектис. Зачем монахам вздумалось строить что-то так далеко от монастыря?! Что — церковное здание или светское? В монастырских архивах не было и намека на подобное сооружение. Этвуд смирился с тем, что ему не раскрыть тайну, пока не будет побежден Гитлер.

Теперь Этвуд приступил к рытью главной траншеи — тридцать метров длиной и четыре шириной — с южной стороны участка, ближе к морю. Реджи, отлично ладивший с техникой, выкопал первые три метра мини-экскаватором. Дальше предстояло работать аккуратно, вручную, лопатами. Археологи продвигались от остатков южной стены к ее основанию, рассчитывая отыскать культурный слой.