Люди Домино - Джонатан Барнс

На несколько минут он погружался в неспокойное полузабытье и тогда снова видел тот сон. Когда он просыпался, человек за рулем клял на чем свет стоит водителя проезжающей мимо машины.

— Мистер Стритер?

— Что?

— В чем виноват его дед?

— Что ты такое несешь?

— Я все время вижу этот сон.

— Черт! — Стритер поднял с пола «Ивнинг стандард» и швырнул принцу. — На — разгадай кроссворд или еще что.

Артур поерзал на сиденье и тупо уставился в газету. Но смысл слов неизменно ускользал от него.

— Как долго это продлится? — спросил он.

Одна рука Стритера была на баранке, другой он зачесывал назад волосы, чтобы они стояли, как обычно, торчком.

— Что «это», шеф?

— Когда Левиафан будет на свободе?

— Уже недолго осталось. Все идет по плану. Изюминка тут в том, что нам даже и пальцем не надо шевелить. Враг делает за нас всю самую трудную работу.

Слова, казалось, даются Артуру с большим трудом.

— А что произойдет, когда он окажется на свободе?

— Ну, тут все будет куда как интереснее. Уж ты мне поверь: все изменится к лучшему.

Принц застонал, завертелся на своем месте и снова впал в беспробудное отчаяние, а потом погрузился в благодатное забытье.

Когда он открыл глаза, на заднем сиденье машины Стритера сидели двое. Один из них подался вперед.

— Помнишь нас, командир? Старший инспектор Вертью. Сержант Мерси.

Оба они поедали кебабы и подняли свой ужин, словно бокалы, в приветствии. От них, как и прежде, пахло топленым салом и животным жиром.

— Что происходит? — спросил принц. — Куда мы едем?

— Уже почти приехали, — сказал мистер Стритер.

Артур выглянул в окно — мимо пронеслись огни станции метро, и принц грустно подумал, что всего два раза в жизни ездил на городской подземке, и обе поездки устроила его команда пиарщиков. Он сожалел об этом, потому что метро всегда казалось ему местом притягательным и веселым.

Стритер покинул главную дорогу, проехал два-три квартала по прилегающим улицам и наконец оказался на маленькой бетонной площадке, замусоренной всякой дрянью, с тыльной стороны здания, которое, видимо, было то ли пабом, то ли ночным клубом. Тут уже стояли несколько машин, мотоцикл, брошенная тележка из супермаркета и штабель промокших коробок. Доносились грохочущие, дисгармоничные звуки поп-музыки.

— Что мы делаем? — жалобно спросил Артур. — Что это за место?

Вертью и Мерси вылезли из машины, запыхавшись даже от столь малого усилия. Их дыхание клубилось в морозном воздухе, объемистые животы покачивались в потливом согласии.

— Я зайду ненадолго в клуб, — сказал Стритер. — Дела кой-какие. Нужно забрать остатки амперсанда.

— Остатки? — Артур ненавидел себя за то, что не смог подавить панические нотки в голосе. — Он что — кончается?

— Не бери в голову, шеф. Скоро у всех этого зелья будет завались. Доволен?

Испытывая новый укол боли и жалости к себе, принц даже не успел ответить, как дверь машины захлопнулась. Мистер Стритер взял с собой ключи зажигания с дистанционным пультом, нажал кнопку, и все замки машины закрылись. Артур попытался открыть дверь, но безрезультатно.

Его окно было чуть приоткрыто, и он обратился к своему мучителю:

— Выпустите меня.

Стритер зашагал прочь, но один из толстяков повернулся и сказал:

— Сиди здесь, сынок!

Другой хохотнул:

— Стереги машинку.

Следующие несколько часов были похожи на горячечный сон — вихрь отчетливых галлюцинаций, сексуальных фантазий и внезапных, обреченных на неудачу штурмов кроссворда из «Стандарда».

Два раза принца отвлекли. Первый — когда мимо прошагало стадо гуляк, плохо державшихся на ногах. Все они были одеты в какую-то странную пародию на школьную форму. Артур решил, что это проявляется галлюцинаторное действие амперсанда, и вернулся мыслями к своему падению.

Во второй раз — когда машина шумно открылась, Вертью и Мерси забрались на заднее сиденье, приветствуя Артура отрыжкой, и принялись дожевывать свои кебабы.

— А где Стритер? — спросил Артур.

Толстяки пробормотали ответ с набитыми ртами.

— Все еще внутри, — сказал один. — Ты же знаешь, какой он становится, когда речь идет об этой фигне…

Второй хмыкнул.

— Уж как он ее охаживает.

После этого в течение длительного времени был слышен только звук жевания — ритмический хруст, отдававшийся в ушах принца, как топот ног приближающейся, но все еще далекой армии… но вдруг:

— Ой-ой! — На лице у Винса Мерси появилось выражение завзятого игрока на скачках, который поставил на лошадь, одержавшую легкую победу.

Молодая пара, одетая, как и все остальные, в похотливую пародию на школьную форму и в крайней степени опьянения, подошла к машине; опершись на капот, они продолжили энергично тискать друг друга. Юбка девушки задралась до самых бедер, и полицейские одобрительно заухали, но тут дама (которая, на взгляд принца, серьезно рисковала схватить какую-нибудь болячку от переохлаждения) оттолкнула своего кавалера, сделала несколько нетвердых шагов и извергла изо рта струю отвратительной блевотины. Ее ухажер на это только рассмеялся и шутливо шлепнул ее по заднице. Как только рвота прекратилась, девица тоже рассмеялась, и парочка ушла в ночь, сотрясая темноту болезненным, приглушенным гоготом.

На заднем сиденье «новы» мистера Стритера вместе с ними смеялись Вертью и Мерси.

Один из них сунул похожий на сардельку палец в лицо Артура.

— Похожа на твою бабенку!

— Говорят, она после этого даже зубы не чистит. А сразу возвращается к делу.

— Пожалуйста, — прохныкал принц. — Пожалуйста, не надо.

Но полицейские от его слов только прыснули еще сильнее, их рыхлые тела тряслись от смеха, и замолчали они, только когда кто-то громко стукнул по крыше машины.

Снаружи стояли двое мужчин средних лет, оба широко улыбались. Они тоже были одеты как школьники.

— Господи милостивый! — кричал один из них. — Мне знакомо это лицо!

— Это же лучший мальчик, — в тон ему заговорил второй. — Любимчик учителя.

Артур в отчаянии повернулся к своим спутникам, но, к его удивлению, Вертью и Мерси исчезли, будто их и не было.

Артур задрожал на своем сиденье, не зная, какое еще унижение его ждет, как вдруг с другого конца парковки раздался возмущенный крик.

— Пакостники! — Растрепанный человек в коричневом плаще направлял пистолет на двух школьников. — Мерзость непотребная!