Лик смерти - Коди Макфейден

В лифте вода текла с меня ручьями. Другие агенты, стоявшие рядом, выглядели не лучше. Все вымокли до нитки. В каждой местности свои заморочки. Похоже, нелюбовь к зонтам — наша.

Официально моя должность звучит как координатор Национального центра по расследованию насильственных преступлений. Наша штаб-квартира находится в федеральном округе Колумбия. В каждом местном отделении ФБР свой представитель в НЦРНП, вроде как в сетевом маркетинге, только мы связаны непосредственно со смертью.

В более спокойных и относительно тихих местах один агент может иметь очень много сфер деятельности. А координатор Национального центра — нахлебник, которого обязаны кормить. Мы на особом счету. На нашей территории достаточно сумасшедших, и их количество вполне оправдывает содержание главного координатора (то есть меня), вкалывающего полный рабочий день, и команды, состоящей из нескольких агентов.

Я возглавляю свою команду вот уже десять лет. Каждого агента я выбирала сама, и, по моему не слишком скромному мнению, они самые-самые лучшие. В ФБР процветает бюрократизм, здесь вечно ходят слухи и сплетни о том, что изменится название или даже состав моей команды. Но мы пока на месте, и работы у нас хоть отбавляй.

Я пошла по коридору, свернула направо, потом налево, оставляя на сером жестком ковре капли дождя, и наконец приблизилась к двери нашего офиса, известного среди посвященных как «Ведомство смерти», открыла ее и сразу же почувствовала запах кофе.

— Боже мой, да ты вся промокла!

Я одарила Келли мрачным взглядом. Ну разумеется, она сухая, великолепная и, как всегда, безупречная. Хотя… не совсем. Глаза вот усталые. От боли и таблеток? Или от бессонной ночи?

— Кофе готов? — пробормотала я. Мой организм просто жаждал кофеина.

— Конечно, — ответила Келли, притворившись обиженной. — Тут тебе не дилетанты сидят. — Она показала на кофейник. — Свежесваренный. И смолотый сегодня утром. Лично мной.

Я налила себе чашку. Сделав глоток, я даже задрожала от удовольствия.

— Келли, я тебя обожаю!

— Тоже мне новость!

Из глубины офиса танцующей походкой выплыл Алан с чашкой в руке.

— А меня? — прогремел он.

— И тебя.

— Но любимчиков ведь не может быть двое, — недовольно сказала Келли.

Я подняла чашку и улыбнулась:

— Я здесь главная и могу иметь столько любимчиков, сколько душе моей будет угодно, могу их даже чередовать. Алан по понедельникам, ты по вторникам, Джеймс… ну… с Джеймсом напряженно. В общем, вы поняли.

— Конечно! — сказал Алан и, чокнувшись со мной чашкой, улыбнулся.

Мы наслаждались уютным молчанием, прихлебывая божественный кофе Келли и позволяя утру медленно вступать в свои права. Такое случается, увы, не часто. Обычно утренний кофе приходится пить из пластиковых стаканчиков и практически на бегу.

— Неужели вы пришли раньше меня? — спросила я. — Черт возьми, я-то думала, что сегодня я — ранняя пташка. Добросовестный шеф и все такое.

— Джеймс еще не пришел, — сказал Алан. — А я ночью не мог заснуть. Начал читать дневник. — Он снова чокнулся со мной и произнес язвительно: — Покорнейше благодарю вас за это.

— Позвольте к вам присоединиться, — сказала Келли.

— Тогда давайте обсудим, — предложила я и потерла глаза. — Как далеко вы продвинулись, ребята?

— Я дочитал до второй приемной семьи, — сказал Алан.

— А я еще нет, — сказала я. — А ты, Келли?

— Я дочитала до конца.

Тут дверь открылась, и в проеме возник Джеймс. Я испытала тайное удовлетворение от того, что он вымок так же, как и я. И тоже припозднился, ха-ха. Не сказав никому ни слова, Джеймс прошел прямо к своему столу.

— Доброе утро! — вдогонку ему крикнула Келли.

— Я прочел дневник до конца. — Вот и все, что Джеймс сказал, и ни тебе «приветов», ни «доброго утра». Джеймс с головой ушел в работу.

— Это сигнал, — сказала я. — Давайте приступим.

Мои коллеги уселись полукругом, я встала перед ними.

— Начнем с дневника, — предложила я и рассказала, где остановилась. — Джеймс, ты прочел все? Расскажи, что там произошло. Не было ли каких-нибудь прямых доказательств?

— И да, и нет, — поразмыслив, отвечал Джеймс. — Девочку отправили в другую приемную семью, и там все закончилось плохо. Ей пришлось несладко в приюте… Она призналась в одном месте, что ее подвергли сексуальным домогательствам.

— М-да, — пробормотала я.

— Исходя из написанного, — продолжал Джеймс, — с чисто исследовательской точки зрения мы имеем три факта непосредственного преследования: убийство родителей Сары, женщину-полицейского, Кэтти Джонс, которая проявила к ней интерес. Джонс позже исчезла, и Сара не знала почему.

— Любопытно, — откликнулся Алан.

— И еще упоминание преступника о своих предыдущих жертвах — о поэте и о студенте-философе.

— Хорошо, — сказала я. — А как насчет мотива? Убийца мстит? Или есть другое мнение?

— Похоже, мстит, — ответил Алан. — «Боль», «правосудие» и все такое. Вопрос только в том, за что эта месть и при чем тут Сара?

— Грехи отца, — предположила я.

Алан, Келли и Джеймс озадаченно взглянули на меня. И я поведала им о выводах, к которым пришла ночью.

— Интересно, — прошептал Джеймс. — В этом замешан ее дед? Вполне возможно.

— Давайте рассмотрим ситуацию в целом. Незнакомец заявил Саре, что изваяет ее как скульптуру по своему образу и подобию, и даже придумал название: «Загубленная жизнь». О чем это говорит?

— Если он создает ее подобно себе, значит, и свою жизнь он считает загубленной, — откликнулся Алан.

— Верно. Вот он и разработал долгосрочный план. Он хотел не убить Сару, а изуродовать ее эмоционально. Это очень серьезное психическое отклонение. Оно не просто указывает на то, что преступника бросила мать. С ним сделали нечто такое, что потребовало в ответ сломать девочке жизнь. Да, Алан, я тебя слушаю.

— Возвращаясь к его «образу и подобию»… Преступник оставил девочку сиротой. Возможно, он и сам осиротел в раннем возрасте.

— Хорошо. А еще?

— Я думаю, преступник рос, не имея ни малейшей поддержки, — сказал Джеймс. — Ведь он ликвидировал всех, кто проявлял даже малейшее участие к Саре. Он ее полностью изолировал.

— Согласна.

— Вдобавок, — продолжал Джеймс, — мы можем предположить, что преступник подвергался сексуальному насилию.

— Основание?

— Я лишь предполагаю. Осиротевший, без какой-либо эмоциональной поддержки, мальчик попал в нехорошие руки. По статистике, в таких случаях не обходится без сексуальных домогательств. Это соответствует плану относительно Сары и необходимости этого плана вообще.