Счет по головам - Дэвид Марусек

Жюстина и Виктор объяснили Самсону, как работает Прыжок Мосби, но до него ничего не дошло. Через перила на той стороне стадиона перегнулся молодой человек, персонаж гологолли.

— Его зовут Мосби и он сейчас прыгнет? — спросил Самсон.

— Нет-нет, мар Кодьяк, — сказала Жюстина. — Это Джейсон. Никого из Мосби уже не осталось. Их род угас, а вот Джейсонов много, и им приходится туго. Этот, может быть, прыгнет, а может, и нет. Это зависит от многого. И многие зрители подключатся посмотреть, какое он примет решение. — Об имитированных самоубийствах Жюстина могла говорить сколько угодно, забыв о своей застенчивости.

— От чего же это зависит? — спросил Самсон.

— От жизни, — ответила она, поглаживая кота. — От любви, способности прощать, искупления.

Виктор слушал терпеливо, хотя, очевидно, не разделял пристрастия своей жены к сериалам.

— А сейчас что этот парень там делает? — спросил Самсон. — Если не считать, что он ревет, как маленький?

— Джейсон всегда бурно проявляет свои эмоции. Вообще-то он ждет, чтобы его любимая, Элисон, пришла и уговорила его сойти вниз.

— А заодно чтобы зрителей набралось сколько нужно, — подмигнул Виктор.

Жюстина взглянула на мужа с жалостью. Двое поддельных детей начали ссориться из-за куклы, и она, утихомиривая их, перегнулась через спинку сиденья.

Самсон порадовался, что пришел сюда тайно: уж его-то никто не уговорит сойти вниз. Возможно, этот дурацкий сериал соберет больше народу, чем его собственная лебединая песня. Юмор, что ли, такой у Хьюберта — привезти его туда, где имиты сами себя стирают? Если ментар, конечно, вообще понимает разницу.

— Мама, — сказал один мальчуган, подпрыгивая в кресле, — я писать хочу.

— Кому еще нужно? — спросила Жюстина. Все ручонки дружно взлетели вверх.

— А я хочу кушать, — сказала девочка.

— И я! И я! — закричали все.

— Радости семейной жизни, — снова подмигнул Виктор. И чего он все время моргает, подумал Самсон. Нервный тик, наверное.

— Держи, — вздохнула Жюстина, через Самсона передав Виктору кота вместе с поводком. Кресла, где сидели она и дети, вернулись на загрузочную галерею. Двое мужчин и кот остались над стадионом одни.

— Тихо, Мэрфи, — сказал Виктор. Кот когтил его, переминаясь у него на коленях. Потом залез на спинку кресла и уселся над головой у хозяина.

Высота, похоже, его не пугала. Он агрессивно мяукал, уставившись желтыми глазищами на Самсона. По худобе его можно было принять за бездомного, а морда отдаленно напоминала о сиамской породе.

— Тихо, Мэрфи, — мягко повторил Виктор. — Он не любит чужих, да и меня не очень-то любит — только Жюстину. Ребят он просто не видит.

— Все равно, наверное, приятно, когда он рядом. — Самсон подразумевал, что кот хотя бы реален в отличие от детей. Кое-какой такт у Самсона еще сохранился, но его разбирало любопытство, и уж сегодня-то он себе мог позволить некоторую бестактность. — Ваши дети, кажется… забыл, как называется марка.

— Фракта-дети.

— Да-да. Покупаете новорожденного и растите его как реального. Вскармливаете, подгузники меняете, рассказываете сказки на ночь. Отправляете его в школу, даете ему карманные деньги. Он подрастает, уходит от вас, посылает вам рождественские открытки, ну и так далее.

— В общем, да, только наши-то все сироты. Мы их извлекли из рециркуляторных баков. У моей Жюстины сердце большое, как эта арена, мар Кодьяк.

К мужчине на Прыжке Мосби присоединилось женское гологолли.

— Ого, — сказал Виктор, — вот и Элисон. Жюстина, милая, ты слышишь меня? Да, поторопись, а то все пропустишь.

Эти дети не являются разумными существами, Сэм, сообщил Хьюберт. Субмагнит у Волей недостаточно мощный, чтобы позволить им развиваться. Одни только базовые логарифмы: голодный, счастливый, грустный, сонный и прочее. Они вообще не растут.

Мрак, подумал Самсон. Все тяготы воспитания и никакой отдачи. Даже он, отец незачатого сына и не связанной с ним генетически дочери, был счастливее как родитель.

Кресло Жюстины, вернувшись, стукнулось о Самсоново и пристегнулось к нему. Детей она, по ее словам, уложила спать — то есть выключила, должно быть. Кот Мэрфи перестал завывать и перелез за спиной у Самсона к ней на колени.

Над стадионом уже смеркалось, но противоположную его сторону еще освещало солнце. Огни горели только у выходов. Кроме них, светились биофосфорные перила и стены, да еще скоп у Прыжка Мосби.

— Было что-нибудь интересное? — спросила Жюстина.

— Нет, ничего, дорогая.

— Придвинь их поближе, пожалуйста.

Площадка с двумя гологолли рванулась к ним и повисла прямо перед Самсоном. Теперь он хорошо видел и слышал обоих. Джейсон, свесив одну ногу через перила, сердито и слезливо говорил Элисон:

— Но Синди сказала, что замок принадлежит Кэрол и Кэнди!

— Синди тебе солгала. Он не принадлежит ни им, ни Тедди, ни Патрику, ни Оливеру. Не принадлежит никому из наших знакомых. Я все время пытаюсь донести это до тебя!

— Но зачем же ей было лгать? А бриллианты? Не хочешь же ты сказать, что Фрэнк…

— На хер Фрэнка. Забудь о нем. Это все козни Кармена, а может, его сестры Кэмерон — толком никто не знает. Достоверно известно только одно: кто-то украл депозит, и во всем обвинили Родди, который теперь требует отмены пароля, но ты же знаешь, что он не даст показаний из-за того, что сказал Чарльз. — Элисон сделала два осторожных шага к Джейсону.

— Чарльз? Ты уверена, что это был Чарльз? — Джейсон хватал ртом воздух, как утопающий, но стоило Элисон сделать еще шаг, он перекинул через перила другую ногу с криком: — Не подходи! Я прыгну! Не видишь разве, что это всерьез?