Теперь ты меня видишь - Шэрон Болтон

Барретт передал приказ, и все присутствующие затаили дыхание. Мы выждали несколько минут — молодым, сильным копам должно было этого хватить.

— Вошли, — сказал Барретт.

— Если кто-нибудь тут набожен, то самое время помолиться, — прошептала Таллок.

— На первом этаже все чисто, — докладывал Барретт. — Поднимаются.

Меня в набожности заподозрить сложно, но даже я повторяла в уме знакомую с детства молитву.

Секунда шла за секундой. Барретт тихо переговаривался по телефону.

— Ничего. Ничего особенного.

Все дружно выдохнули. Таллок медленно опустилась на стул.

— Слава Богу! — пробормотала она, закрывая лицо ладонями.

Все головы были повернуты в одну сторону.

— Под дверью лежит конверт, — продолжал Барретт. — Запечатанный, но вроде бы похож на тот, что получила Жаки Гроувс. Что им делать?

— Пусть открывают, — велела Таллок.

Мы прождали еще с минуту.

— Да, там опять предупреждение. Статьи об убийствах Джонс и Вестон и напечатанная записка «ПОРА ЗАНЯТЬСЯ НОМЕРОМ ЧЕТЫРЕ».

Таллок вскочила.

— Надо срочно найти Карен Кертис. Она не читала послание, и ее могут застать врасплох. Том, уладишь этот вопрос?

Барретт кивнул.

— И скажи ребятам, чтобы опросили соседей, — продолжала Таллок. — Пусть узнают, где она работает, с кем дружит, где ее последний раз видели.

— Кто же шлет эти записки? — спросил Джосбери. — Джонс, Вестон и Бенн никто не предупреждал.

— Может, мы просто не знаем об этом, — заметила Таллок. — Может, они получали письма, но выбрасывали. Или их забрал сам убийца.

— Не сходится, — сказал Джосбери. — Если хочешь на кого-то неожиданно напасть, зачем присылать предварительное уведомление? И откуда два «номера четыре»? Убийца ведь сам знает, кого убьет. Или она сама знает.

— Гейл, свяжись со всеми тремя семьями, — распорядилась Таллок. — Узнай, не приходили ли им странные письма накануне убийств. Потом проверь штемпели на письмах и отнеси их в лабораторию.

— Уже иду.

— Хорошо, — сказала Таллок, когда Майзон удалилась. — Теперь у нас две основные задачи: найти Карен Кертис и сестер Луэлин. Марк, у тебя есть связи в Кардиффе?

Тот кивнул.

— Я им пару лет назад помог разоблачить сеть детской порнографии.

— Разузнай все, что сможешь, об этих девочках.

— Так точно. — Джосбери с готовностью взялся за телефон.

— Еще кому-то надо будет выйти на валлийский собес. Может, они поделятся информацией, где эти девочки учились, кто у них родители.

Кто-то вызвался добровольцем.

— Нил, Лэйси, пообщайтесь с другими организациями. Начать можно с департамента соцстраха.

Андерсон кивнул, я тоже. Стандартная процедура, поиски людей всегда начинают с соцстраха. Если девочки хоть раз обращались к государству за помощью, их имена сохранились в системе. Если нет, пойдем дальше по списку. Имена налогоплательщиков хранятся в налоговой, имена автомобилистов — в центре лицензирования водителей и транспортных средств. Мы свяжемся с коммунальными службами в Уэльсе, а после и в Лондоне. Хотя бы одного оплаченного счета за газ, электричество или телефон хватит, чтобы их найти.

— Встречаемся через час, — сказала Таллок и вышла из комнаты.

Вернулась она через пятьдесят минут.

— Жаки Гроувс поживет пока у сестры, — сказала она. — За домом будут следить. Что там у нас по письмам, Гейл?

— Никто ничего такого не вспомнил, — отчиталась Майзон. — Но местные копы на всякий случай пороются в мусоре Беннов. Оба послания отпечатаны на обычной офисной бумаге формата А4, на обычном принтере. Таких тысячи. Отпечатков пока не обнаружено.

— Спасибо, Гейл. Марк?

Джосбери заглянул в блокнот.

— Проверил обеих. На Кэтрин, младшую, ничего нет. А вот старшая, Виктория… Два внушения в личном деле, оба за угон. Незадолго до инцидента ей сделали последнее предупреждение: она сознательно находилась в угнанном автомобиле и вела себя, как там выражаются, антисоциально.

— Значит, у них сохранились ее отпечатки?

Джосбери покачал головой.

— Все происходило на улице. Пальчики не брали.

— Не может быть. Нам же сказали, что ее отпечатки нашли на упаковке от презервативов.

— Да, в ту ночь, конечно, взяли. Но через пару недель девочки привели кого-то из собеса, и отпечатки уничтожили у них на глазах.

Таллок пробормотала что-то себе под нос.

— В ту ночь, когда исчезла Виктория, камера слежения засекла ее за взломом автомобиля в центре города. Разослали ориентировку, но не нашли ни ее, ни машину. Формально полиция Кардиффа разыскивает ее до сих пор.

— И не только они, — мрачно заметила Таллок.

— Я поговорил со всеми своими кардиффскими знакомыми, но одиннадцать лет назад никто еще там не работал. Посоветовали мне связаться с сержантом Роном Уильямсом, но тот появится на службе только завтра.

— А я поговорил с кардиффским собесом, — сказал Барретт. — Мать девочек, Тина Луэлин, была наркоманкой и алкоголичкой. Когда дети были еще маленькими, отмотала срок.

— За что?

— Торговля наркотиками, какие-то несерьезные объемы. Она была мелкой сошкой, но уже с приводами. Детей, на тот момент восьми и шести лет, отправили в детский дом, а потом — в приемную семью.

— А потом?

— Когда старшая пошла в седьмой класс, из приемной семьи их забрали. Девочка не раз попадалась на прогулах, грубила учителям и подозревалась в магазинных кражах, хотя этого так и не доказали. Детей снова отправили в детский дом.

— Обеих?

— Ага. Приемные родители с радостью оставили бы младшую, но та не хотела разлучаться с сестрой. Потом они еще несколько лет скитались по разным семьям: судя по всему, младшенькая была очень милой и воспитанной.

— Надолго где-нибудь задерживались?

Барретт покачал головой.

— Всегда одно и то же: поначалу вроде нормально, а потом Виктория куда-нибудь вляпается — и Кэти опять волокут в приют. В школе она при этом хорошо училась. Учителя считали, что она даже в университет сможет поступить. Это все, конечно, до того сомнительного изнасилования.