Человек Без Лица - Альфред Бестер

– Послушайте… – начал Рич.

– Как он, в порядке? – спросил полисмен у врача, не оборачиваясь к Ричу.

– Небольшой шок, а вообще он в норме.

– Да слушайте же! – крикнул Рич.

Полисмен рывком поставил его на ноги, подтолкнул к дверям.

– Порядок, приятель. Катись!

– Вы должны меня выслушать. И…

– Нет, приятель, это ты меня выслушай. В полиции нету никакого Линкольна Пауэла. В книге происшествий не зарегистрировано убийство этого твоего де Куртнэ. Понял? Так что проваливай подобру-поздорову. Заливать можешь в другом месте, – и он вытолкнул Рича на улицу.

Тротуар выглядел странно. Он был весь вздыблен, словно изрытый пневматическим молотком. Рич споткнулся, но кое-как удержался на ногах и застыл, безгласный, растерянный. Темнота сгустилась еще больше… вечная темнота. Лишь кое-где горели редкие фонари. Воздушные трассы исчезли. Не видно было прыгунов. Даже горизонт стал не сплошным – в нем появились проломы.

– Я болен, – простонал Рич. – Я болен. Помогите…

Прижимая руки к животу, пошатываясь, он побрел по разбитому тротуару.

– Прыгун! – вопил он не своим голосом. – Прыгун! Такси! Да есть ли кто живой в этом забытом богом городе? Где вы все попрятались? Такси!

Ничего.

– Я болен… болен. Мне нужно домой. Я заболел. – Он снова заорал: – Слышит меня кто-нибудь? Я болен. Помогите… По-мо-ги-те!..

Никакого ответа.

Рич застонал, потом вдруг захихикал бессмысленно и жалобно. Срывающимся голосом он запел:

Три, два, раз… А ну еще!

Три, четыре – горячо.

Ах ты, камбала, не вобла,

Смотри в оба! Смотри в оба!..

– Да где же вы все? Мария! – чуть не плача, позвал он. – Мария, включи свет! Ма-а-ри-и-ия! Да прекрати ты эту дурацкую игру в «Сардинки»!

Он споткнулся.

– Где ты? – кричал Рич. – Вернись, умоляю, вернись! Я тут совсем один!

Безмолвие.

Он искал Парк Саут, 9, вглядывался в темноту, не покажется ли особняк Бомонов, дом, где встретил свою гибель де Куртнэ. Как успокоительно было бы встретить «старую прилестницу» Марию!

Безмолвие.

Мрачная, холодная пустыня. Черное небо. Все чужое вокруг. Пусто.

Безмолвие и пустота.

Рич крикнул. Одинокий хриплый крик, крик злобы и страха.

Безмолвие. Даже эхо не откликнулось.

– Ради бога! – кричал он. – Ради бога! Верните все обратно! Куда все девалось? Одно пространство, одно пространство!..

Из пустоты проступила и выросла зловещая гигантская фигура. Она родилась из черных теней. Рич смотрел на нее, оцепенев. Она маячила перед ним, безмолвная, страшная… Человек Без Лица. Внезапно он заговорил:

– Нет пространства. Ничего нет.

Рич услышал пронзительный крик. Это кричал он сам. Услышал оглушительный грохот. То билось его сердце. Он бежал нездешней, неземной тропой, проложенной в пустоте, где не было ни жизни, ни пространства, бежал, пока еще не поздно, пока еще не поздно, еще не поздно, пока еще есть время, еще есть время, время…

И на полном бегу наткнулся на фигуру, рожденную из черных теней, на Человека Без Лица. Человек Без Лица сказал:

– Времени не существует. Ничего нет.

Рич отпрянул. Повернулся. Упал. Теряя последние силы, он полз сквозь вечную пустоту и визжал:

– Пауэл! Даффи! Киззард! Тэйт! О господи! Где вы все? Где все? Ради бога!..

И опять перед ним возник Человек Без Лица.

– Бога не существует, – сказал он. – Ничего нет.

Теперь уже невозможно было спастись бегством. Остались лишь антибесконечность – бесконечность со знаком минус, и Рич, и Человек Без Лица. Намертво вмерзнув в это триединство, Рич поднял наконец глаза и посмотрел прямо в лицо своему смертельному врагу, от которого он не смог спастись, тому, кто преследовал его в ночных кошмарах… тому, кто разрушил всю его жизнь…

Это был…

Он сам.

Де Куртнэ.

Они оба.

Их лица сливались в одно. Бен де Куртнэ – Крэй Рич. Де Куртнэ – Рич. Де – Р.

Он не мог говорить. Не мог шевельнуться. Ведь не существовало ни времени, ни пространства, ни материи. Только умирающая мысль.

– Отец?

– И сын.

– Ты – это я?

– Мы – это мы.

– Отец и сын?

– Да.

– Я не могу понять… Что случилось?

– Ты проиграл игру.

– Игру в «Сардинки»?

– Нет. Глобальную игру.

– Но я же выиграл. Я выиграл. Ведь мне принадлежала вся Галактика, до последней песчинки…

– Потому ты и проиграл. Мы проиграли.

– Что мы проиграли?

– Возможность выжить.

– Я ничего не понимаю. Не могу понять.

– Зато это понимает моя половина. Ты бы тоже понял это, Бен, если бы ты не отторгнул меня от себя.

– Что же тебя отторгло?

– Все, что есть в тебе извращенного, испорченного, дурного.

– И это говоришь ты? Ты… предатель, пытавшийся меня убить?

– Я это делал без гнева, Бен. Делал лишь для того, чтобы сокрушить тебя прежде, чем ты сокрушишь нас. Чтобы выжить. Чтобы помочь тебе проиграть Галактику и выиграть игру, Бен.

– Что за игра? Ты назвал ее глобальной?

– Да. Это головоломка. Вселенная – это лабиринт, путаница, головоломка, которую мы должны решить. Все галактики, звезды, солнце, планеты… весь мир, каким мы его знали. Мы с тобой были единственной реальностью. Все остальное вымысел… куклы, марионетки, бутафория, комедиантство. Нам с тобой предстояло разгадать воображаемую реальность.

– Мне это удалось. Я завладел ею.

– Но не сумел решить головоломки. Решение мы так и не узнаем, но это ни террор, ни воровство, ни ненависть, ни похоть, ни убийство, ни насилие. Ты не решил головоломку, и все уничтожено, развеяно…

– А что же стало с нами?

– Уничтожены и мы. Я пробовал предупредить тебя. Остановить. Но мы не выдержали испытания.

– Но почему же? Почему? Кто мы такие? Что мы собой представляем?

– Кто знает? Разве зерно, которому не удалось упасть на добрую почву, знает, кем и чем оно стало бы? Не все ли нам равно, кто мы и что? Мы проиграли. Испытаниям конец. Конец и нам.