Не говори никому - Харлан Кобен

Я проснулся, поднял голову и едва не закричал.

Казалось, все мышцы сорваны напрочь, тело болело в таких местах, о существовании которых я и не подозревал. Я хотел соскочить с кровати. Мысль оказалась дурацкой. Невероятно дурацкой. «Не торопись!» – вот девиз сегодняшнего утра.

Больше всего досталось ногам. Неудивительно: несмотря на мое вчерашнее бегство, я отнюдь не спортсмен. Попытаюсь перекатиться на бок… Точки, на которые давил вчера таинственный азиат, заныли так, будто там содрали свежие швы. Сейчас бы проглотить пару таблеток обезболивающего, да нельзя – мне нужна свежая голова.

Я посмотрел на часы. Шесть утра. Пора звонить Кримштейн. Она ответила сразу же.

– Все в порядке. Вы свободны.

Я почувствовал лишь слабое облегчение.

– Что собираетесь делать? – спросила Эстер.

Интересный вопрос.

– Пока не знаю.

– Подождите секундочку.

Я услышал в отдалении еще один голос.

– Вас просит Шона.

В трубке зашуршало, потом послышался голос Шоны:

– Нам надо встретиться.

Хотя Шона никогда не страдала излишней сентиментальностью и было бы глупо дожидаться от нее любезностей или поздравлений, я удивился тому, как напряженно, а может, даже испуганно она говорила.

– Что случилось?

– Не по телефону.

– Я буду у тебя через час.

– Я не рассказывала Линде об… этом. Ну, ты понял.

– Возможно, сейчас пора, – ответил я.

– Угу, – пробормотала она. Затем с непривычной ласковостью добавила: – Бек, я тебя люблю.

– И я тебя тоже.

Хватаясь за мебель и передвигаясь от предмета к предмету, я наполовину дополз, наполовину доковылял до душа и стоял под упругими струями, пока не кончилась горячая вода. Помогло не очень.

Тириз раздобыл для меня сиреневый спортивный костюм. Я с трудом удержался, чтобы не попросить у него большую золотую медаль.

– И куда вы двинете? – спросил он.

– Пока что к сестре.

– А потом?

– На работу, наверное.

Тириз покачал головой.

– Что такое? – спросил я.

– Вы наступили на хвост каким-то плохим парням, док.

– Ага. Я и сам догадался.

– Тот качок, Брюс Ли, вас в покое не оставит.

Я обдумал его слова. Судя по всему, он прав. Я не могу просто пойти домой и сидеть там, пока Элизабет снова меня не найдет. Во-первых, я сам хочу действовать, долгое ожидание теперь не входит в распорядок дня доктора Бека. Во-вторых, типы из фургона вряд ли обо мне забыли и едва ли позволят весело шагать своей дорогой.

– Я вас прикрою, док. С Брутусом. Пока все не кончится.

Я чуть не произнес что-то бодрое типа: «Я не могу позволить тебе рисковать» или «У тебя собственные дела», но, подумав, решил, что если ребята не пойдут защищать меня, то просто вернутся к торговле наркотиками. Тириз хотел помочь: потому что нуждался во мне, а я, скажем честно, нуждался в его помощи. Бессмысленно предупреждать его об опасности – в таких вещах он разбирался получше. Поэтому я ограничился кивком.

* * *

Карлсон дождался звонка из Национального центра баллистического анализа даже раньше, чем предполагал.

– Я сделала, что ты просил, – сказала Донна.

– И как результат?

– Слыхал когда-нибудь про ИБИС?

– Да, немного.

Он знал, что ИБИС расшифровывается как «интеграционная баллистическая идентификационная система», новая компьютерная программа, которую центр использовал, чтобы исследовать идентичность пули и гильзы.

– Теперь даже не нужна сама пуля, – рассказывала Донна. – Достаточно прислать нам фотографии. Мы оцифруем их и проверим все, что нужно, прямо на экране.