Раскаты грома - Уилбур Смит

Но мигом поднялся и, не выпуская ящиков с патронами для «максима», побрел к берегу. Над ним свистели и пели бурские пули, русло реки уже было забито его людьми, которые продолжали падать и прыгать с берега, увеличивая смятение.

Шон в льющейся с одежды воде, тяжело дыша, прислонился к берегу, осматриваясь. Поток уцелевших, стремившийся в реку, замедлился, потом совсем прекратился. Буры тоже прекратили стрелять, и на поле боя воцарилась относительная тишина, нарушаемая стонами и проклятиями раненых.

Прежде всего Шон подумал о Соле. Он нашел его под берегом. Сол держал двух вьючных мулов, рядом с ним Мбежане и Нонга держали еще двух. Сола Шон посылал командовать дальним участком линии.

– Старшина! – крикнул он и с облегчением услышал совсем близко ответ:

– Здесь, сэр!

– Растяните их вдоль берега. Пусть готовят платформы для огня.

– Слушаюсь, сэр.

И сразу начал:

– Эй вы, слышали, что сказал майор? Поднимайтесь с задниц!

Через десять минут вдоль реки вытянулась цепь из двухсот стрелков с ружьями, а «максим» был установлен за насыпью из земли и камней и обслуживался расчетом. Те, кто потерял оружие, занимались ранеными.

Эта жалкая маленькая группа собралась в середине линии, раненые сидели у берега по пояс в грязи, и их кровь окрашивала воду в бурый цвет.

Шон поднялся на одну из платформ для стрельбы и осторожно выглянул за край берега. Открылось тошнотворное зрелище. Всюду мертвые лошади и мулы с разорванными тюками, земля усыпана одеялами и провизией.

Раненые животные беспомощно хромали или стояли на месте, понурив голову.

– Есть кто-нибудь живой? – крикнул Шон, но мертвецы не ответили. Снайпер сверху вогнал пулю в землю перед ним, и Шон торопливо спрыгнул вниз.

– Большинство сумело уползти, сэр. А тем, кто не смог, теперь лучше, чем сидящим в грязи.

– Сколько мы потеряли, Экклз?

– С десяток мертвых, сэр, вдвое больше раненых. Легко отделались.

– Да, – кивнул Шон.

– Почти все первые выстрелы прошли выше. Даже лучшие стрелки допускают такую ошибку, когда стреляют сверху вниз. Они застали нас со спущенными штанами, – добавил Экклз, и от Шона не ускользнула нотка осуждения в его голосе.

– Знаю. Мне следовало разместить наверху посты, – согласился он.

«Ты не Наполеон, – сказал он себе, – и потери это доказывают».

– Сколько потеряно оружия?

– Сейчас у нас двести десять ружей и один «максим», сэр, и перед самым нападением я раздал всем по сто дополнительных патронов.

– Должно хватить, – решил Шон. – Остается терпеть, пока мой туземный проводник не приведет подкрепление.

Полчаса ничего не происходило, если не считать редких выстрелов сверху.

Шон прошел вдоль линии, разговаривая с людьми.

– Как дела, моряк?

– У моей старушки-мамы был бы припадок, сэр. «Джордж, – сказала бы она, – сидение в грязи не облегчит твой геморрой». Вот что она сказала бы, сэр.

Он был ранен в живот, и у Шона нашлись силы усмехнуться его словам.

– Но я бы покурил. Это я бы с удовольствием.

Шон нашел для него в кармане измятую сигару и пошел дальше.

Молодой солдат колониальных войск тихо плакал, прижимая к груди окровавленную тряпку.

– Больно? – мягко спросил Шон. Мальчишка посмотрел на него, заливаясь слезами.

– Уходите, – прошептал он. – Пожалуйста, уходите.

Шон отошел. «Я должен был проверить высоты, – снова подумал он. – Должен был».

– Наверху флаг перемирия, сэр! – возбужденно воскликнул человек рядом, и Шон поднялся наверх.

По всей линии пробежал гул замечаний.

– Подштанники сушат.

– Ублюдки хотят сдаться. Знают, что мы их прикончим.

Шон выбрался из реки и помахал шляпой в сторону белой тряпки, которой махали сверху. К нему начал спускаться всадник.

– Middag[18], минхеер, – поздоровался Шон. В ответ он получил лишь кивок и записку, которую протянул ему всадник.

«Минхеер, в ближайшее время я ожидаю прибытия пулеметов Гочкиса. Ваше положение безнадежно. Предлагаю сложить оружие, чтобы избежать дальнейших жертв. Я. П. Леруа, вехт-генерал, отряд Винберга».

Написано по-голландски на вырванном из блокнота листке.

– Мои приветствия генералу, минхеер, но мы немного задержимся здесь.

– Как хотите, минхеер, – ответил бур, – но сначала проверьте, нет ли там живых. – Он показал на фигуры в хаки, лежащие среди мертвых лошадей и мулов. – И добейте раненых животных.

– Вы очень любезны, минхеер.

– Вы, конечно, не станете забирать оружие и боеприпасы?

– Конечно.

Бур оставался с ними, пока Экклз и полдесятка солдат обыскивали поле, добивая раненых животных и осматривая лежащих людей. Один оказался еще жив. Воздух со свистом вырывался из его пробитого горла, вокруг отверстия выступила кровавая пена. На одеяле его перенесли к реке.

– Одиннадцать погибших, – доложил Экклз Шону.

– Экклз, как только перемирие закончится, нужно будет забрать еще один «максим» и два ящика с патронами.

Они стояли у шотландской коляски, и Шон кивком указал на металл, видный из-под брезента.

– Хорошо, сэр.

– Пусть под обрывом ждут четверо. Убедитесь, что у каждого есть нож, перерезать упаковочные веревки.

– Слушаюсь, сэр.

Экклз улыбнулся, как добродушный морж, и направился обратно к реке, а Шон подошел к сидящему верхом буру.

– Мы закончили, минхеер.

– Хорошо. Как только я пересеку линию неба наверху, мы начнем снова.

– Согласен.

Шон пошел к реке, пробираясь между мертвыми. Мухи уже слетелись – зеленые, с металлическим отливом, когда он проходил, они взлетали с гудением, словно рой пчел, потом снова садились.

Шон добрался до берега – под ним во главе группы невооруженных солдат прятался Сол. За ними стоял очень недовольный Экклз с разочарованно обвисшими усами.

Шон сразу понял, что произошло: Сол, воспользовавшись своим более высоким званием, взял на себя командование группой добровольцев.

– Какого дьявола? – спросил Шон. Сол ответил упрямым взглядом.

– Ты остаешься. Это приказ! – Он повернулся к Экклзу. – Принимайте команду, старшина.

Экклз улыбнулся.

Спорить было некогда. Всадник-бур уже одолел половину пути к вершинам. Шон крикнул, чтобы его услышали по всей линии: