Суррогатная мать - Таня Карвер

Клейтон окинул взглядом унылую комнату. Он начинал понимать, что чувствует человек по ту сторону этого стола. Как будто он загнан в угол собственной ложью и теперь ему нужно вырваться из этой ловушки. Он посмотрел на Софи. Она поймала его взгляд и с ненавистью отвела глаза в сторону. Он не осуждал ее за это.

Он сверился с часами и вздохнул. Похоже, они показывали то же самое время, которое было, когда он смотрел на них в последний раз. Он снова вздохнул. «Сидишь, как на приеме у врача, — подумал он. — Ждешь результатов анализа, чтобы подтвердить свои самые худшие предположения. Что-то ужасное. Что-то смертельно опасное».

Еще один вздох. Он боролся с искушением опять посмотреть на часы.

— Твой бой-френд к этому моменту, наверное, уже раскололся.

Софи уставилась на него.

— Сомневаюсь. — Это прозвучало твердо, но в голосе ее чувствовалась нервозность. — Он не такой.

Клейтон покачал головой.

— Все они одинаковые. — Он приподнял рукав над часами, но удержался и не посмотрел на них. Рукав скользнул на прежнее место. — Он ничем не отличается.

Софи подалась вперед, готовая поспорить с ним, но передумала. Откинулась на спинку стула. Сдалась.

Клейтон мог ей только посочувствовать. Сам он никогда не был в таком положении…

Закончить мысль он не успел. Дверь распахнулась и в комнату для допросов решительно вошла Анни Хэпберн. Под мышкой она несла папку с документами, глаза ее торжествующе сверкали. Увидев Клейтона, она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, подошла к столу, придвинула стоявший у стены стул и села.

Она бросила в сторону Клейтона хрупкую, неопределенную улыбку и посмотрела на Софи.

— Простите, что заставила вас ждать, — сказала она. — Я констебль Хэпберн. Думаю, с моим коллегой, сержантом Томпсоном, вы уже знакомы.

Сказав это, она выразительно посмотрела на него. Взгляд ее был красноречивее любых слов, ошибки быть не могло. Приехал доктор с результатами анализов.

Анни открыла папку и начала молча читать. Клейтон знал, что обычно в файлах, которые показывают подозреваемым, ничего особенного не бывает. Так, бутафория. Офицер-инструктор объяснил им, что для человека, имеющего проблемы с властями, нет ничего более пугающего, чем заведенное на него досье.

Анни подняла глаза и, казалось, была удивлена, что он все еще здесь.

— Я думала, ты отстранен от этого дела. Или не так?

Клейтон почувствовал, что краснеет.

— Да. Я просто…

Он встал и с шумом отодвинул свой стул. Задержавшись в дверях, он взглянул на Софи, но она этого не видела. Она смотрела прямо перед собой, и лицо ее было непроницаемым.

Выйдя из комнаты, Клейтон огляделся по сторонам и чуть ли не бегом направился в сторону кабинета Бена Фенвика. Там стоял монитор, по которому с помощью камеры видеонаблюдения можно было следить за ходом допроса. Он взбежал по ступенькам лестницы, задержался на несколько секунд перед нужной дверью, чтобы немного отдышаться, и постучал. Тишина. Он тронул ручку. Открыто. Он вошел внутрь, включил экран. Начал смотреть.

— Софи Гейл, — сказала Анни, когда на мониторе появилось изображение.

— Да. — Голос Софи был сухим и надтреснутым.

Анни оторвалась от бумаг и посмотрела ей прямо в глаза.

— Но ведь это ваше ненастоящее имя, верно?

— Это…

Софи взглянула на место, где только что сидел Клейтон. Похоже, она уже догадывалась, как будут развиваться события, и теперь, когда его больше здесь не было, ей внезапно понадобился союзник.

— Это ваше ненастоящее имя, — повторила Анни. Она уже не спрашивала, это было утверждение.

Софи кивнула.

— Гейл Джонсон. Под таким именем вы впервые привлекли к себе наше внимание. Когда были проституткой.

— Да.

Анни сдержанно улыбнулась.

— Хорошо. — Она снова опустила глаза в папку и сделала вид, что читает. — Обвинений против вас лично никогда не выдвигалось, верно?

Голос Софи дрогнул.

— Вы прекрасно знаете, что не выдвигалось. И знаете почему.

— Да, знаю. Выяснила это только сегодня.

Анни посмотрела в видеокамеру.

Клейтон отпрянул от экрана. Это она на него смотрит? Неужели она знает, что он за ними наблюдает?

Она продолжила:

— Вы были информатором. И были защищены.

Софи кивнула.

Тон Анни изменился, стал не таким обличающим.