Кровные сестры - Джейн Корри

– Ты видела приближающуюся машину, когда толкнула сестру?

В груди у меня все стиснуло, и я с трудом вытолкнула из себя слова:

– Да. Или нет… Не помню, перед глазами все плыло. Но я точно знаю, что не хотела…

Робин уставился в пустоту. У него вырвался не то стон, не то вздох. Ничего хорошего это не предвещало.

– Ты понимаешь, что за лжесвидетельство рискуешь сесть в тюрьму?

Я говорила себе это каждый день после выступления в суде.

Робин забарабанил пальцами по столешнице – школьная привычка – и заговорил негромко и быстро, словно сам с собой:

– Криспин превысил скорость, но он мог сослаться на то, что дело решил твой толчок. Скажи ты правду, он получил бы меньший срок. Но он тебя изнасиловал, и ты сочла это смягчающим обстоятельством для обмана.

Не в силах смотреть ему в глаза, я разглядывала сертификаты на стене, но когда Робин договорил, молчание стало оглушительным. Я снова повернулась к нему.

Он поскреб подбородок – этот жест тоже был хорошо мне знаком – и провел пальцами по волосам, как в школе, когда решал задачу по математике.

– Знаешь, мы сможем выстроить эффективную защиту.

Его голос звучал напряженно, будто он опасался меня, несмотря на «смягчающее» обстоятельство, однако на лице читалось безусловное сочувствие. Это мой старый друг, напомнила я себе. Единственный человек на земле, который понимал меня в юности.

– Правда? – с робкой надеждой спросила я. Я опустила глаза, но тут же вновь посмотрела на Робина, потому что от его пытливого взгляда было не спрятаться: – Прости меня… за все.

Он хотел что-то ответить, но зазвонил телефон.

– Да!

Прежний Робин никогда не говорил таким тоном.

– Скажите ей, буду через минуту! – Он встал. – Мне нужно кое с кем посоветоваться. Боюсь, тебе придется прийти еще раз – нам предстоит многое обговорить.

– Запишусь из дома, – пробормотала я. – Только с расписанием сверюсь.

Едва Робин вышел, я схватила мобильный. Сейчас в мире есть только один человек, который сможет меня понять.

Пожалуйста, ответь, молила я про себя.

Он взял трубку на седьмом гудке.

– Это я, – задыхаясь, начала я. – Прости, что не отвечала на твои звонки, но мне необходимо увидеться прямо сейчас. У меня… беда.

– Успокойся, – сказал Свинцовый Человек своим глубоким спокойным баритоном. – Скажи, где ты, и я за тобой приеду.

* * *

Я никогда не приводила к себе никого, кроме мамы. Но сейчас мне больше никуда не хотелось идти. И не хотелось ничьей компании, кроме Клайва.

Он не задавал вопросов, чувствуя, что я не хочу разговаривать. Он просто помог мне дойти до двери – меня трясло – и довел до дивана.

Не дожидаясь просьб, он поставил чайник и вскоре принес мне кружку кофе.

– У меня с собой бренди, – сказал он. – Я помню, что ты не пьешь, но сейчас тебе не помешает капелька чего-нибудь крепкого.

Я не возражала, с благодарностью отхлебнув из фляжки. Индийское покрывало с дивана было накинуто мне на плечи. Я хотела, чтобы Клайв присел рядом, но он ходил по комнате, разглядывая обстановку.

– Это ты?

Он взял нашу с Китти фотографию, где мы вдвоем стоим в школьной форме. Снимок лежал наверху стопки, которую мама привезла в свой прошлый визит, решив, что мне «захочется» их посмотреть и вспомнить «прежние времена». На самом деле мне хотелось выбросить это барахло в мусорный контейнер, но я не решилась – вдруг мама хватится?

– Да, – хрипло ответила я. – Я и… Китти.

– Старательная первая ученица…

– Неправда, – нервно возразила я.

Он ободряюще улыбнулся:

– О чем это ты?

Чашка кофе обжигала пальцы. Я вспомнила о покрытом рубцами лице Криспина.

– Я не могу сказать.

Клайв подошел ко мне и обнял за плечи. Его лицо оказалось совсем близко. Я ощутила его запах.

– Если хочешь поговорить, я готов выслушать, – мягко сказал он. – Если не хочешь, все нормально.

И я заговорила. Я призналась во всем.

Выговорившись, я ожидала, что он встанет и уйдет, но вместо этого Клайв начал расстегивать мою блузку. Надо было его остановить, но я не могла – все казалось абсолютно естественным, будто мы уже давным-давно встречаемся.

– Ты позволишь? – мягко спросил он.

Я кивнула.

И он занялся со мной любовью так нежно и страстно, что счастье переполнило меня.