Центр мира - Михаил Кречмар

– Родственник Гоги, – пояснил Сафонов. – Аврам. С Абрамом не путать! Тот же творческий путь – спецназ ГРУ и всё такое. Сегодня и завтра на подмене побудет.

Последнего «стажёра» Сафонов представил официантам.

В качестве окончательного штриха готовящейся акции к трансформаторной подстанции 47-го квартала подъехала и остановилась скромная «шестёрка». Два человека внутри машины подрёмывали в ожидании.

Ближе к десяти вечера в «подсобку» клуба с технического входа вошли ещё два человека. Одним из них был капитан Шемякин – в футболке и джинсах; вторым – небольшой мужичонка восточной внешности с объёмным полиэтиленовым пакетом. Трудившаяся в подсобке бригада уборщиков тепло поздоровалась с Зурабом и сдержанно – с Шемякиным. Он был для них чужой.

Сулейман Измаилов подъехал на стоянку в четверть одиннадцатого. «Злые Волки» настраивали на сцене аппаратуру. Люди в зале разогревались напитками и куражились. Постанывали гитары, из разных углов вспыхивали искорки фейерверков, свет иногда зажигался на весь зал, а иногда полностью гас.

– Новогоднее представление прямо, – сказал Сулейман своей спутнице, Лоре.

– Ох, Сулейманчик, так здорово! Сегодня за программу отвечает Серкоша Поцик, он такой выдумщик, я его так люблю…

– Сегодня ты меня лучше люби, ладно? – пробурчал Измаилов и взял Лору за ухо.

Сулейман Измаилов так никогда и не узнал, что «праздник» был, по большому счёту, затеян в честь него. А режиссёром был не Серёжа Поцик, а майор Лепенин – большой специалист Службы по всяким постановкам, специально для этой цели приехавший из резидентуры Службы в Австрии.

– Вошёл, – произнёс в радиостанцию наблюдатель из аварийного фургона. – Одежда: брюки, – он взглянул в шпаргалку, – Б11, куртка – Е6.

Весь гардероб Измаилова был расписан по номерам. Каждая единица одежды, в которой он за последний месяц появлялся на людях, имела обозначение и значилась в «шпаргалке».

– Какая швабра с ним? – автоматически откликнулся Спадолин – старший группы «стажёров» в комнате видеонаблюдения. «Впрочем, какая разница, – подумал он, – через полминуты увижу…»

Ответ, однако, последовал раньше, чем парочка появилась на ступеньках.

– Елена Курганцева, агентство «Оникс». Жадная сука, у Беленького на неё ворох всего.

Да, Измаилов действительно шёл вместе с известной Курганцевой, она же «Трюша». И на неё действительно было много всего. Это тоже сильно облегчало дело.

Но более всего дело облегчало то, что «ночные бабочки» вроде «Трюши» совершенно не рассматривались всерьёз как свидетели – ни милицией, ни гангстерами. Даже от дворняги у мусорного бака получить хоть в чём-то объективную информацию было неизмеримо проще, чем у такого измученного шампанским и кокаином существа.

«Отсыпать полгорсти „кокса" из оперативного резерва и отправить в Ростов-на-Дону к родителям на месяц», – решил Спадолин.

– По одежде понял? – уточнил он у Зураба.

– Да. Слава яйцам, всё с собой…

Зураб быстро закрылся в техничке, переоделся, накинув на себя форменный халат, и немедленно приобрёл деловитый вид.

– Шеф, атас! – Вадим Сафонов раньше работал у Братьев, и, воленс-ноленс, пришлось его посвятить в суть готовящейся операции. Тут уж правда, что, слава Богу, «бывших чекистов не бывает», – Абдуллаев сюда собрался!

– Проблемы? – спросил Макс.

– Да быть не должно. Сперва амбалы проверят клуб, может, запретят вам снимать какой-нибудь угол на видео. Может, диски сегодняшние с записями изымут. Передай своим ребятам, чтоб они глаз на них не поднимали – «чехи» все технички-подсобки обойдут. Они оперов часто по взгляду узнают… Я их сейчас своими людьми, ну, обычными, разбавлю… Ну и своих они поставят – на все входы, естественно…

– Ну что ж… Визит, можно сказать, ожидаемый… – задумался Спадолин. – С другой стороны, если сейчас не засыплемся, алиби у нас будет двухсотпроцентное. Нельзя «изъять» человека из клуба, в котором гуляет сам Абдулла…

Через минуту у входа в клуб остановились две BMW. Из машин вышли четверо, поздоровались с охраной на входе, тихо прошли в зал и обошли его по периметру, незаметно разглядывая всех присутствующих. Ещё через минуту в операционную вошёл невысокий широкоплечий человек в кожаной куртке с сухим, покрытым бугристой кожей, словно обожжённым, лицом. Острым, недобрым взглядом окинул помещение: за двенадцатью мониторами сидело четыре сотрудника.

– У вас что, людей не хватает? Своих посадить? Шютка, – рассмеялся он сухим, лающим смехом.

– Может, камеру какую отключить? – возник из-за его плеча Вадим.

– Зачем отключить? Нам скрывать нечего. Это безопасность, да? Ну ладно, покажи всё остальное.

Через пять минут Сафонов на секунду помаячил в дверях, показывая круг пальцами – всё в порядке.

Ясин Абдуллаев появился в зале ещё через пятнадцать минут. Он, два его друга и три дамы полусвета заняли столик в центре зала, охрана присела за два соседних.

Процесс разогрева в зале подходил к кульминации. «Злые Волки» исполнили один из своих ранних хитов – «Хуба-буба Гу-гу». С задних столиков слышался заливистый визг. Тридцатилетняя красотка выплясывала соло, впрочем, не заслоняя собой панораму эстрады. Подходил кульминационный момент концерта, и продюсер вполне осознанно решил взять короткий тайм-аут.

Люди наскоро опрокинули свои бокалы и потянулись к туалетам.

Измаилов тоже поднялся, причём бокал сока, который он держал перед собой, остался нетронутым.

Лора засмеялась, приподнялась вместе с ним, и демонстративно потёрлась о его брюки. Сулейман похлопал её по щёчке.

– Посиди тут.

Макс внимательно просматривал через монитор видеонаблюдения туалетные кабинки. Во все выстроились короткие очереди – молодые парни и юные девушки были очень заняты: они доставали крохотные пакеты – закатанные в полиэтилен или свёрнутые из папиросной бумаги, неторопливо вдыхали белый порошок, отправляли естественные потребности, смахивали следы пудры с ноздрей и снова выходили в зал. В одной из кабинок занялись любовью.

– Здесь усыплять надо каждого третьего, – сказал хмурый Тагир за третьим пультом. – Только массовые расстрелы спасут Родину.

– Усыплять – не усыплять, – задумчиво проговорил Спадолин. – Но не хило бы подмешивать в эту дурь стерилизатор какой-нибудь. Чтоб хоть детей у них не оставалось… Вот он – наш…

На этот раз Макс отреагировал не на Измаилова, а на официанта-стажёра. Тот сложным маршрутом подошёл к нужному столику, наклонился к Лоре, о чём-то её спросил – в этот момент его ладонь зависла над бокалом orange juice – и порхнул дальше, по своим делам.

Свет вспыхнул всеми софитами зала, озаряя вновь выходящую на сцену группу, затем полностью погас – буквально на полсекунды, но достаточно, чтобы откуда-то сзади донёсся радостный женский визг, – и вновь установился привычный голубоватый полумрак, в котором белые рубашки и блузки светились искусственным неоновым светом.