Безмолвный Джо - Т. Джефферсон Паркер

– Можно посмотреть ее объективку?

Он протянул мне папку. Я взглянул на ее фотопортрет. Ростом она была пять футов и шесть дюймов, вес сто семьдесят фунтов. Волосы коротко пострижены.

– Одевается она по-мужски, – заметил Флэтли. – Мы однажды взяли ее за вымогательство в Санта-Ане, но нашего свидетеля вечером застрелили в собственной гостиной. Она – наемная убийца, Джо. Ее профиль – заказные убийства и месть. Мы вынуждены в защитных целях арестовать нашего свидетеля против ее брата Феликса и содержим его в тюрьме соседнего штата. Мы все ждем, когда ее головорезы засуетятся, но пока этот парень еще живой.

Я еще раз взглянул на снимок. За время работы в тюрьме я перевидал немало убийц и насильников, но очень редко встречал такое откровенно озлобленное лицо. Она совсем не была похожа на женщину. И на мужчину тоже. Она выглядела как нечто промежуточное и усредненное.

– Так в чем дело? – спросил Флэтли. – Почему тебя заинтересовала Луз Эскобар?

– Уилл говорил с ней по телефону в тот вечер, когда его убили. Полагаю, она хотела, чтобы он повлиял на Фила Дента.

Флэтли с интересом уставился на меня:

– Рик в курсе?

– Я ему все выложил, сэр. Абсолютно все.

– Это хорошо, Джо, потому что с Перлитой шутки плохи. И если Уилл не захотел переговорить с Филом Дентом от имени этой хладнокровной убийцы, возможно, он нанес удар ее знаменитому самолюбию.

– У "Рэйтт-стрит-бойз" могут быть дела с "Кобровыми королями"?

– Они ненавидят друг друга.

* * *

Несколько минут я провел в секретном тоннеле модуля "Е". Я немного посидел рядом с камерой, которую занимала мелкая азиатская сошка по имени Хай Фан. Прислонившись спиной к пыльной стене, я разглядывал трубы и кабели. Фан трепался с парнем из соседней камеры – еще одним азиатским головорезом, – но они говорили по-вьетнамски. Я еще немного посидел, стараясь уловить что-нибудь, относящееся к Уиллу, Саванне или Алексу, но с таким же успехом я мог бы пытаться понять дерущихся котов или шепот ветра в кроне деревьев.

Тогда я отправился на пункт охраны в общем зале и понаблюдал за обедающими заключенными. Обед начинается в четыре часа. Все выглядело как всегда: стандартный обеденный зал, охранники вдоль стен, кажущаяся бесконечной река оранжевых роб, прибывающих и уходящих. Как обычно, самый большой кар у мексиканцев, следующий по численности – "Дятел", затем черный и азиатский. Все спокойно. Без нарушений. Еще один мирный день, пока.

* * *

Я заглянул в свой ящик и вытащил почту.

Всего одно послание – открытка из Лас-Вегаса с фотографией большой гостиницы в итальянском стиле. На обратной стороне было выведено крупным и четким почерком:

"Дорогой Джо!

Ты спас мне жизнь, и сейчас у меня все в порядке. Но я очень боюсь того, что может случиться.

СБ.".

Судя по штемпелю, открытку отправили три дня назад. Я позвонил Стиву Марчанту.

– Я хочу, чтобы ты сделал две вещи, – сказал он. – Во-первых, положи открытку в бумажный пакет и держи ее за края. Воспользуйся пинцетом и щипчиками. И второе, принеси этот пакет мне как можно скорее.

* * *

Марчант провел меня в небольшой рабочий кабинет ФБР на третьем этаже и прикрыл дверь. Взяв у меня пакет, он вытряхнул оттуда открытку, пользуясь шариковой ручкой, пододвинул ее ближе к свету настольной лампы. Потом подтянул колпак инфракрасного светильника и щелкнул выключателем.

– Инфракрасный свет выявит следы соли от пота, – произнес он. – Смотри сюда.

Он отодвинулся и дал мне посмотреть. Я увидел отчетливый отпечаток большого пальца. Будто его специально откатали для картотеки.

– Побудь здесь, я сейчас.

Я слышал, как хлопнула входная дверь, когда Стив выходил, и скоро этот звук повторился – он вернулся в кабинет. Положил на соседний стол папку и две карточки с отпечатками пальцев, подвинул к себе увеличитель.

– Да, отлично. Просто здорово.

Что-то пробормотав себе под нос, Стив отодвинулся от стола. Я тоже посмотрел через увеличитель на снимок из картотеки, потом на открытку и снова на образец.

– На первый взгляд это действительно Саванна Блейзек, – заметил Марчант. – Я попросил Вашингтон уточнить и дать официальное заключение.

Он выключил инфракрасную лампу и придвинул увеличитель назад к стене. Когда Марчант обернулся ко мне, я увидел, что он чем-то озабочен.

Он достал из папки самодельную открытку, посвященную Дню матери, и вложил ее в свободный пластиковый держатель перед собой. На открытке было написано: "Мама, я люблю тебя больше, чем все звезды, вместе взятые. Твоя девочка, Саванна". Марчант перевернул пинцетом принесенную мной открытку и пододвинул ее к этому детскому поздравлению.

Я заглянул ему через плечо. Почерк был один и тот же.

Из другой папки он достал лист почтовой бумаги с отпечатанным наверху именем "Алекс Джексон Блейзек" и его домашним адресом внизу. Я прочел приветствие и первые две строки сообщения.

"Дорогая Крисса!

Не могу выразить, как давно я тебя не видела. Тот обед на Валентинов день был настоящее чудо".

– Открытку написала Саванна, – заключил Стив.

– И она чего-то опасается.

Он выпрямился и взглянул на меня.

– Пора брать этого парня и освобождать заложницу. И ты должен мне в этом помочь.

Я кивнул.

– Спасибо, Джо. Спасибо, что сразу сообщил. И прости меня. Мне надо связаться с Лас-Вегасом. Теперь Блейзек со своей заложницей мечется между штатами. А это совсем другой уровень, и в соответствии с федеральным законодательством ФБР квалифицирует такие действия как захват подростка с аморальными целями. Мы уже столько намучились с этим законом Манна, ты не поверишь.

– А вы уверены насчет аморальных целей?

Марчант на секунду задумался.

– Я скажу тебе кое-что такое, чего не должен бы говорить. Только не выноси услышанное за пределы этого кабинета. Сразу, как только Блейзеки обратились к нам по поводу пропажи дочери, мы проверили маму с папой на детекторе лжи. Формально они оба прошли проверку, но в поведении Джека мне кое-что не понравилось. И это все, что я пока могу сказать.

– Вчера я узнал о существовавших договоренностях с Эллен Эрскин.

– Твой отец держал ее в неведении, даже имени Саванны не сообщил. Эрскин не уверена, был ли он с ней до конца искренен.

Я подождал, и Марчант, выдержав паузу, спросил:

– А ты сам-то что думаешь? Он действительно был с ней искренен?

– Думаю, да. Могу поклясться жизнью.