Сладкая боль - Ребекка Джеймс

— Да, наверное. — Он бледнеет и берет нож, чтобы отрезать кусок сыра, но тут же кладет обратно. Маркусу как будто становится дурно, или он перепуган. Или то и другое.

— Что-то не так? — спрашивает Лилла.

— Не так? — повторяет он. — Это с тобой что-то не так. И не надо на меня пялиться!

Она склоняется к нему.

— Я не люблю, когда мне врут. И когда водят за нос. Вот что не так.

Я посмеялся бы при виде столь откровенного лицемерия, не будь Лилла в неподдельном бешенстве.

— Врут? Но я тебе не врал!

— Но и не рассказал про Бенджамена, правда? Хотя это не такой уж пустячок, чтобы о нем забыть. Блин, Маркус, если бы я знала… — Лилла хлопает ладонью по столу, так что все подпрыгивают. — Ты просто подлец!

— Бенджамен? — Фиона смотрит на Маркуса. — А при чем тут Бенджамен? О чем вообще речь?

Маркус обхватывает голову руками.

— Господи, поверить не могу. Не могу поверить…

Он вздыхает, поднимает голову и смотрит на Фиону.

— Прости, пожалуйста.

— Что случилось?

Ясно, что Маркус в замешательстве: он откашливается и моргает.

— Мы с Анной тебе не сказали… точнее, я не сказал… потому что не знал, как. Честное слово, я хотел, чтобы ты узнала об этом как-нибудь по-другому. И уж точно не сегодня. Я только и могу, что попросить прощения. Прости, что я струсил. Жаль, что так вышло.

— Я не… о чем ты говоришь?

— Бенджамен мой сын. — Голос Маркуса обрывается, он снова опускает глаза. — Я и сам перед собой не решался признать, не говоря уже о том, чтобы кому-то рассказать.

— Отец Бенджамена? Как? Ты правда… я не… — Фиона встает. Несколько секунд она стоит неподвижно, в полном замешательстве, словно забыв, где находится и что делает. Наконец она падает на стул и закрывает лицо руками.

— О Господи. Нет. Нет.

Маркус неуклюже гладит сестру по спине. Она вздрагивает. Плечи у нее трясутся.

Он смотрит на Анну глазами, полными отчаяния.

— Ну, теперь ты довольна? Счастлива?

— Нет, — говорит Анна. — Даже не думай, что я радуюсь.

— Тогда зачем?.. Мы же договорились! Почему сегодня и именно так?

— А почему бы и нет? — шипит Лилла. — Чего ты ожидал, Маркус? Ясно как день, что она невменяемая. Ты сам, наверное, не в своем уме, если связался с ней. Ну и чего ты ожидал? Нельзя требовать от психопатки нормального поведения.

— Ты права, Лилла, я ненормальная, — отвечает Анна. — Ты ведь хочешь, чтобы все думали именно так?

— Какая, блин, мне разница, кто что думает? Я твердо знаю, что тебе нужно лечиться. И остальные со мной согласны. — Лилла обводил взглядом стол, словно ища поддержки. — Ты на голову больная, признай. Ты сидишь каждый день у детской кроватки на чердаке, притворяясь, что твой ребенок жив. По-моему, ежу понятно, что у тебя проблемы с головой. Не говоря уже о том, какие штуки ты выкидывать…

— Лилла, замолкни, — перебиваю я, от злости с трудом сдерживаясь. Я не говорю, а рычу, руки дрожат. Лилла поначалу пугается — она никогда не видела меня таким — но тут же в ее глазах появляется ненависть. Трудно теперь припомнить, что такого я в ней нашел. Как я мог подумать, что влюблен?

— Как ты смеешь сидеть в чужом доме и оскорблять Анну? Хотя бы раз в жизни прикуси язык!

— Я просто констатирую факт, Тим. Твоя подружка ненормальная.

Как хочется ударить Лиллу, стереть с ее лица самодовольную улыбочку. Впервые в жизни я готов врезать женщине. Анна предостерегающе кладет руку мне на плечо.

— Да, может быть, я ненормальная, — тихо говорит она. — Не знаю. Наверное, действительно не стоит проводить столько времени на чердаке и жить воспоминаниями. И агорафобия — это, конечно, тоже нехорошо… — девушка вздергивает подбородок. — Но я никому не желаю зла и ни на кого не набрасываюсь, Лилла. Ничего не порчу и не разрушаю. Не пишу ужасные фразы на стенах и не подбрасываю пауков в постель.

— Да ладно, — фыркает Лилла. — И ты думаешь, что тебе кто-то поверит?

— А я очень надеюсь, что поверишь в первую очередь ты. Знаешь, я действительно решила, по крайней мере на какое-то время, что схожу с ума. Я думала, что сама подбросила Тиму пауков и исписала стены, пусть даже совершенно этого не помнила. Я думала, что я ненормальная, как ты говоришь. Но когда я узнала, что вы с Маркусом уже давно знакомы, то задумалась и поняла, что ты врешь, Лилла. И мне и Тиму. Зачем?.. И теперь нам интересно, что ты затеяла.

— Знаешь, что еще нам интересно? — вмешиваюсь я. — Вот.

Достаю рваную, исцарапанную фотографию и кладу на стол, чтобы всем было видно. Столь откровенная жестокость шокирует.

У Лиллы отвисает челюсть, но она быстро справляется с собой.

— Что, теперь ты роешься в моих вещах? — язвительно спрашивает она. — Сначала Анна полезла на «Фейсбук», теперь ты обыскиваешь мою сумку. Потрясающе!

— Я не рылся в твоей сумке. Ты сама случайно выбросила фотографию на стол, когда мы ездили в Мэнли. Я увидел ее, когда наводил за тобой порядок. Совсем как в тот раз, когда нам пришлось убирать пауков. Или смывать краску со стены.

— Наводил за мной порядок? — ядовито переспрашивает Лилла. — Порядок? Нет, Тим, ты не прав. Не я это начала. Вы с Анной полезли в мои…

— Ради Бога. — Маркус встает. — Я вижу, что ситуация выходит из-под контроля. Вы на грани истерики. Если хотите знать мое мнение, сейчас вы все похожи на ненормальных. Давайте поговорим завтра, на трезвую голову.

— Маркус, подожди. Помолчи, — внезапно вмешивается Фиона. До сих пор она молча сидела, глядя на экран лэптопа.

Она поворачивается к Лилле:

— Здесь сказано, что твоя фамилия Бьюкенен.

— Да, и что?

— Как зовут твою мать?

Лилла в растерянности.

— Что? Зачем тебе?

— Хейзел, — отвечаю я. — Хейзел Бьюкенен.

— Хейзел Бьюкенен, — Фиона поворачивается к Маркусу, выпрямляется, ее голос звучит резко и настойчиво: — Я так и знала, что где-то уже слышала эту фамилию. Господи, Маркус, мы открыли специальный счет по просьбе отца Анны, Стивена Лондона, помнишь? Он просил строгой конфиденциальности. Ну, разумеется, ты помнишь! Двести долларов в месяц на имя Хейзел Бьюкенен. В его завещании указано, что сумма будет бессрочно выплачиваться из наследства…

Маркус роняет голову на руки.

— Что?

— Где вы познакомились? — спрашивает Фиона, беря брата за руку. — Маркус, послушай. Где ты встретил Лиллу?

— Не отвечай, — требует Лилла, хватая Маркуса за другую руку. Тот переводит взгляд с сестры на нее, потом обратно. Лилла дерзка и надменна, как всегда, но в ее глазах появляется нечто новенькое. Отчетливый проблеск страха.