Чистая правда - Дэвид Бальдаччи

– Хозяева участка для трейлеров покупают в клубах подержанные гольфмобили. Дороги тут довольно узкие, и хотя доехать на машине до трейлера можно, на территории вокруг они бесполезны. А люди сюда приезжают по большей части пожилые. Так что они ездят на гольфмобилях.

Он выбрался из машины с двумя упаковками пива, но Сара осталась сидеть, и Джон вопросительно на нее посмотрел.

– Я подумала, что, возможно, ты захочешь поговорить с отцом без меня.

– После всего, через что мы прошли сегодня вместе, думаю, ты заслужила право идти со мной до конца. Но я пойму, если ты не захочешь. – Он взглянул на трейлер и почувствовал, как его медленно покидает решимость. Повернувшись к Саре, добавил: – Но компания мне не помешала бы.

Девушка кивнула.

– Хорошо, дай мне минуту.

Она опустила зеркало, проверила лицо и волосы, поморщилась и, потянувшись за сумкой, постаралась исправить ситуацию при помощи помады и маленькой щетки для волос. Сара страшно вспотела, платье липло к телу, а с волосами, которые торчали в разные стороны из-за дождя и сырости, и вовсе ничего нельзя было сделать. Она понимала, что беспокоиться о внешности в данных обстоятельствах глупо, но чувствовала себя здесь лишней, а потому обратилась к единственно доступному способу успокоиться.

Вздохнув, Сара вернула зеркало на место, открыла дверцу и вышла. Пока они шли к деревянному крыльцу, девушка попыталась поправить платье и пригладить волосы. Джон заметил это и сказал:

– Ему будет все равно, как ты выглядишь, после того, что я ему сообщу.

Сара вздохнула.

– Я знаю. Просто не хочу выглядеть страшилой.

Фиске сделал глубокий вдох и постучал в дверь, потом подождал и снова постучал.

– Папа!

Еще подождал и опять постучал, уже громче.

– Папа, – позвал он, продолжая стучать в дверь.

Наконец они услышали какое-то движение в трейлере, потом зажегся свет, открылась дверь, и наружу выглянул отец Фиске, Эд. Он оказался таким же высоким, как сын, и очень худым, хотя не вызывало сомнений, что когда-то он был очень сильным человеком и оба его сына пошли в него. Впрочем, часть силы осталась с ним до сих пор, и мощные руки Эда напоминали два пропеченных солнцем куска дерева. Сара смогла разглядеть их, потому что он открыл дверь в майке. А еще она отметила глубокий загар и морщинистое лицо с начинающими обвисать щеками, редеющие, вьющиеся, но совершенно седые волосы с редкими вкраплениями черного на висках. Однако не вызывало сомнений, что в молодости Эд был красивым мужчиной. Сара несколько мгновений рассматривала его бакенбарды, решив, что они, вероятно, являют собой напоминание о семидесятых. Эд вышел к ним босиком и в штанах с наполовину застегнутой молнией и совсем не застегнутой пуговицей, из-за чего наружу торчали полосатые боксеры.

– Джон? Что, черт подери, ты тут делаешь?

Широкая улыбка расцвела у него на лице, но, увидев Сару, он смутился, повернулся к ним спиной и принялся возиться со штанами, пока не привел их в порядок. И снова посмотрел на них.

– Папа, мне нужно с тобой поговорить.

Эд Фиске снова взглянул на Сару.

– Извини, это Сара Эванс, – сказал Джон.

– Здравствуйте, мистер Фиске, – поздоровалась она, стараясь, чтобы ее голос прозвучал одновременно приятно и нейтрально, и протянула руку.

Отец Джона пожал ее.

– Называйте меня Эд, Сара; рад с вами познакомиться. – Он снова с любопытством посмотрел на сына. – Итак, что же все-таки случилось? Вы собираетесь пожениться или что-то в таком же духе?

Фиске взглянул на Сару.

– Нет. Она работала с Майком в Верховном суде.

– О проклятье, и куда только подевались мои манеры… Заходите внутрь, пожалуйста. У меня там работает кондиционер, а тут такая духота…

Они вошли в трейлер. Эд показал на старый, потрепанный диван, и Джон с Сарой уселись на него. Старик принес металлический стул из крошечной столовой и сел напротив.

– Извините, что долго не открывал. Я спал.

Сара оглядела маленький трейлер, отделанный внутри тонкими листами фанеры, потемневшей и с пятнами тут и там. На одной стене висели несколько чучел рыб, прикрепленных к пластинам, у другой стоял дробовик. В углу девушка заметила длинный круглый контейнер, из которого торчали удочка и спиннинг. На столике в крошечной столовой лежала газета.

Дальше находилась такая же маленькая кухонька с раковиной и небольшим холодильником. В одном углу стояло потертое кресло, в другом, напротив, – телевизор. В трейлере имелось только одно окно, на потолке работал вентилятор, и воздух внутри был приятно прохладным. Сара даже начала дрожать, привыкая к смене температуры. На полу лежал дешевый, неровный линолеум, частично прикрытый тонким ковриком.

Сара сделала вдох и закашлялась. В трейлере было так накурено, что ей казалось, будто она видит клубы сигаретного дыма. Словно отвечая на ее мысли, Эд взял пачку «Мальборо» со стоявшего сбоку столика, ловко засунул сигарету в рот, закурил и выдул дым в коричневый от никотина потолок. Потом поставил перед собой пепельницу, стряхнул в нее пепел, упер руки в колени и подался к ним. Сара заметила, что у него ненормально толстые пальцы, ногти потрескались и местами потемнели от чего-то, похожего на масло. И тут она вспомнила, что Эд был механиком.

– Итак, что привело вас сюда в такое позднее время?

Джон протянул отцу упаковку с пивом.

– Плохие новости.

Старший Фиске напрягся и, прищурившись, посмотрел на них сквозь дым.

– Речь не о твоей маме. Я видел ее на днях, с ней всё в порядке.

Когда Эд произнес это, он бросил быстрый взгляд на Сару, и выражение его лица сказало все без слов – она «работала» с Майком.

Он снова посмотрел на Джона.

– Давай, скажи уже то, что должен, сынок.

– Майк умер, папа.

Когда Джон замолчал, у него появилось ощущение, будто он услышал это известие в первый раз, и почувствовал, как его лицо налилось краской, словно он слишком сильно наклонился над огнем. Возможно, он ждал встречи с отцом, хотел объединить свое горе с его… Он мог в такое поверить.

Джон чувствовал, что Сара смотрит на него, но не сводил глаз с отца. Наблюдая, как его накрыло отчаяние, он неожиданно обнаружил, что задыхается.

Эд вынул изо рта сигарету и уронил пепельницу, так сильно у него дрожали руки.

– Как?

– Ограбление. По крайней мере, так думают в полиции. – Джон помолчал и произнес очевидные слова, потому что знал: отец его спросит. – Кто-то его застрелил.

Эд вытащил банку пива из пластикового держателя, вскрыл ее и выпил все одним большим глотком. Сара смотрела, как поднимается и опускается его адамово яблоко.