Сестры лжи - К. Л. Тейлор

– Беременность?

Самокрутка у меня успела потухнуть, поэтому я тянусь к жестянке, открываю ее и достаю зажигалку.

– Мне было семнадцать. К тому времени Бен был моим парнем уже год, и как-то раз мы перебрали, махнули рукой на презерватив… Наутро-то я приняла пилюлю, – глубоко затянувшись, я вновь раскуриваю самокрутку, – однако она не сработала.

– То есть появился ребенок?

– Нет. Я хотела, но мама настояла на аборте. Она сказала, что в противном случае я загублю свое будущее, а этого она нипочем не допустит. Сама договорилась с клиникой. Я не пошла, спряталась у Бена. Так она приехала и вытащила меня со скандалом. Пригрозила выгнать из дому. Я не выдержала, не устояла под ее взглядом… такое глубокое-глубокое разочарование. Всю жизнь я только и делала, что пыталась добиться ее одобрения, и поэтому… – Я вздыхаю, не отрывая взгляда от потолка. Побелка наложена из рук вон плохо, да и трещина тянется из угла в угол. – И поэтому подчинилась, пошла на аборт. За полмесяца до выпускных.

– О! – Айзек вздергивает обе брови.

– Вот именно… Первый панический приступ пришелся как раз на экзамен по биологии. И главное, что я знала, знала ответ! Успела написать слов триста, и тут вдруг у меня грудь словно обручем стянуло, стены схлопнулись, и я понимаю, что все на меня таращатся – сижу, воздух глотаю как рыба. Тут мисс Хаттон бежит ко мне через всю комнату, и… и…

– Ну что ты, что ты… Успокойся, – касается Айзек моей руки. – Эмма, всё в порядке. Ты сейчас здесь, а не там, ничего этого с тобой не происходит. Все кончилось.

Он не отпускает мою руку, пока я, впившись пальцами в коврик, старательно глубоко дышу.

– Порядок? – спрашивает Айзек, когда я, надышавшись, тянусь к жестянке с табаком. – Все прошло?

Я киваю.

– Угу.

Он молча следит, как я вытаскиваю папиросную бумажку, засыпаю в нее табак, затем сворачиваю трубочкой и облизываю клеевую полоску, после чего затягиваюсь от огонька выставленной им зажигалки.

– А скажи, Эмма, тебя никогда не удивляло, что вы с Дейзи подружились?

– Да нет, с какой стати? Все вышло само собой. Обе были первокурсницами, она со мной заговорила… Такое встречается сплошь и рядом.

– Тебе не кажется, что в ней ты подсознательно искала собственную мать? Женщину с твердым характером и потребностью доминировать?

– Господи… Понятия не имею.

– Я вот почему так с тобой поступил. – Айзек приподнимается на локте. – Чтобы тебе помочь. Ты, наверное, решила, что это жестоко – тем более после той истории с Фрэнком… особенно после нее! – но иначе было нельзя. Ты должна была вновь пережить такое потрясение, но уже в безопасном окружении, чтобы у тебя появился шанс не врать самой себе. Ты не хочешь убивать Дейзи – во всяком случае, в глубине души, – зато носишь в себе массу негатива – по ее милости… А у тебя никогда не было экземы или астмы?

Я мотаю головой.

– Псориаз?

– Панические приступы. Во время стресса.

– Ну вот, пожалуйста. Астма, экзема, у кого-то спастический колит… Все это внешние проявления тех явлений, которые ты пытаешься подавить в собственной психике. Твое подсознание взывает о помощи, однако мольба обращена не к внешнему миру, а к твоему сознательному «я». Девяносто девять процентов заболеваний вызваны стрессом, а откуда берется этот стресс, м-м? – Айзек похлопывает себя по виску. – Если можешь разобраться здесь, то справишься с чем угодно. Так что не нужны тебе эти антиневрозные таблетки.

– Да я знаю, но…

– Господи, Эмма, – Айзек кладет голову набок и смотрит на меня с изумлением, – ты бы сейчас себя видела. Глаза аж искрятся. – Он покачивает головой. – С ума сойти.

– Не надо.

Я тянусь за пепельницей и вдавливаю в нее бычок, старательней, чем обычно, сминая тлеющий кончик. Мне неуютно и совсем не хочется встречаться с ним взглядом.

– Ты и не догадываешься, верно? Даже понятия не имеешь, до чего красива? Когда я первый раз увидел тебя на дороге к «Эканта-ятре»… плечи обмякшие, голова понуро свешивается… Ты пыталась спрятаться, потому что на фоне Дейзи считаешь себя чересчур крупной и нескладной, вот и не хотела, чтобы я тебя заметил.

– Неправда.

– Неужели? Ты думаешь, она более привлекательна, однако все ровно наоборот. Таких, как она, хоть пруд пруди. Носит свою сексуальность напоказ – «вон я какая!», – ослепляет ею мужчин, завораживает, будто зайцев в лучах фар, но отчего же она до сих пор так одинока? А, Эмма? Почему так несчастлива? Да потому что в глубине души считает себя уродливой, никчемной тварью. Вот и ответ, почему она прыгает по мужикам: чтобы в собственных глазах выглядеть сто́ящей.

– Что же они с такой готовностью с нею спят, если она такая дешевка?

– Да потому, что доступна без хлопот, с ней не надо возиться. Свет, который она излучает, – фальшивый. Зато у тебя он подлинный, а ты его прячешь.

Лишь когда он кладет руку мне на плечо, я замечаю, что до сих пор вожусь с окурком в пепельнице. Вновь чувствую кожей горячую тяжелую ладонь Айзека.

– Ты с нею спал? – спрашиваю я, не поднимая глаз; в моем голосе слышны хрипловатые нотки, которых пару секунд назад не было.

– Нет.

– Она на тебя глаз положила.

Он отводит прядь с моего лица, но руку не убирает, позволяет ей коснуться моей скулы. Глаза у него сужены, напряженно выщупывают мне лицо, раз за разом возвращаясь к моим губам. Я не дура. Знаю, что свои приемчики он отрабатывал на десятках, если не сотнях, женщин.

– Эмма, а ведь Дейзи к тебе ревнует.

Я заставляю его убрать руку от моей щеки.

– Не выдумывай.

– Честное слово. Как иначе объяснить, что она все время крадет у тебя мужиков? Соревнуется с тобой и жаждет выиграть?.. Нет, Эмма, Дейзи тебе не подруга. Она год за годом втихую подкармливается твоим доверием, а ты этого даже не замечаешь.

– Чушь, – мотаю я головой. – Конечно, характер у нее не сахар, но, когда требовалось, она всегда подставляла плечо.

– В самом деле?

Я вздрагиваю, когда он забирает обе мои ладони к себе в руки.

– А может, она пользовалась моментами твоей слабости, чтобы самой себе казаться сильнее? Дейзи нуждается в тебе, ты права, но совсем по иной причине, чем тебе кажется.

Я выдергиваю ладони и кладу их на пол. Голова идет кругом, и чем больше я пытаюсь привести мысли в порядок, тем сильнее закручивается их вихрь. Неужели я действительно чувствую себя слабой, потерянной и разбитой лишь потому, что постоянно сравниваю себя с Дейзи, причем далеко не в собственную пользу? Неужели он прав?

– Мне известно, что она пустила слух, будто я оболгала Фрэнка.

– И как ты думаешь, с какой целью?