Подружка невесты - Рут Ренделл

Три радиоприемника, переносной телевизор с экраном размером с игральную карту, магнитофон, два фена, какое-то кухонное приспособление (наверное, комбайн), прочая техника — все это стояло на комоде. Сомнений не было: это краденые вещи.

Один из приемников был перевязан какой-то ярко-красной липкой лентой. Филиппу стало любопытно, как Черил смогла вынести такие крупные, громоздкие предметы незаметно. Изобретательность, рожденная отчаянием и безысходностью? Это хранилище краденого походило на чьи-то сбережения или на ценные бумаги, которые ждут, когда их превратят в наличные. Но для чего?

Его сестра преступница. Но Филипп не понимал, что он может предпринять. Только довериться судьбе. Обращение в полицию или в социальную службу наверняка приведет к тому, что Черил предъявят обвинение в краже, а она его сестра и он не может выдать ее чужим людям. Оставалось надеяться на лучшее, слепо верить в то, что подруга Кристин, социальный работник, чем-то поможет или даст совет. Филипп закрыл дверь, твердо зная, что больше никогда не войдет в эту комнату.

Добравшись в тот вечер на Тарзус-стрит, он рассказал об увиденном. Сента взглянула на него. Обычно, когда говорят, что люди смотрят в глаза, имеют в виду, что большинство на самом деле смотрит только в один глаз. Сента же действительно глядела в глаза и для этого прищуривалась, отчего выглядела напряженной и сосредоточенной.

— Это не имеет никакого значения, до тех пор пока ее не поймают, ведь так?

Филипп попробовал улыбнуться:

— Это не вершина нравственности — так рассуждать.

Она была чрезвычайно серьезна и говорила, взвешивая каждое слово:

— Но мы не разделяем традиционную нравственность, Филипп. В конце концов, согласно общепринятой морали, убить — это худшее из того, что может сделать человек. Тебе не кажется, что ты лицемеришь, осуждая бедняжку Черил за какой-то пустяк, если сам совершил убийство?

— Я не осуждаю, — сказал он, чтобы хоть что-то ответить. Неужели Сента всерьез верит, что он убил Джона Крусифера, зная, что ее собственное убийство является плодом фантазии? — Я всего лишь хочу понять, что делать. Что мне делать?

Он имел в виду, что делать с Черил. Но к Черил Сента была равнодушна, он это видел. Поглощенная собой и им, она улыбалась:

— Переезжай сюда, ко мне.

Эта фраза подействовала так, как Сента, наверное, и рассчитывала. Филипп на время отвлекся от мыслей о сестре:

— Ты об этом? Переехать в квартиру на последнем этаже? Правда?

— Я думала, ты обрадуешься.

— Конечно, я рад. Но ты… тебе же там не спокойно. Я не хочу, чтобы ты была из-за меня несчастна.

— Филипп, мне нужно тебе кое-что сказать.

И снова его нервы натянулись, как струны, мышцы напряглись в ожидании новых признаний. И совершенно внезапно Филипп почувствовал, что Сента не собирается говорить ни о чем плохом.

— Я так тебя люблю, — произнесла она, — я люблю тебя гораздо сильнее, чем могла даже предположить. Правда странно? Я искала тебя и поняла, что нашла, но я не представляла себе, что способна любить кого-то так, как люблю тебя.

Он крепко обнял ее:

— Сента, любовь моя, мой ангел.

— Теперь ты понимаешь, что с тобой мне будет спокойно где угодно? Я не могу быть несчастна, если мы вместе. Где бы я с тобой ни оказалась, я буду счастлива. Я счастлива, пока знаю, что ты меня любишь, — она поцеловала его. — Я спросила у Риты насчет квартиры. Она сказала: почему бы нет. Она сказала, что денег не возьмет. Конечно, в таком случае она сможет нас выгнать в любой момент, то есть это будет не совсем съем квартиры.

Филиппа поразила эта практичность: Сента знает о таких делах? Потом он понял, что означает такое предложение. Это возможность уехать из дома, но продолжать платить за него. Это избавление от Кристин, Черил и Гленаллан-Клоуз, но избавление, достойное уважения.

Очень давно Филипп даже бегло не просматривал газет. Он избегал их так же, как телевидения и радио. Боялся чего-то? Да он и сам толком не знал. Но не потому ли, что он может испугаться, если узнает, что ищут убийцу Джоли?

Иногда Филипп представлял себе, что кто-то случайно услышал его рассказ Сенте. Например, по улице шли люди, и до их ушей донеслись слова признания в убийстве Джона Крусифера. Он почти ждал, что мать сообщит о звонке из полиции или что в главный офис придут полицейские, чтобы навести о нем справки. Бывали моменты, когда это его беспокоило, но он приходил в себя и понимал, что все эти кошмары и фантазии — глупость. Однажды Филипп поехал в Аксбридж, чтобы поискать на складе мраморную столешницу без трещин в прожилках, а за окнами остановился полицейский на мотоцикле. Он всего лишь записывал фамилию и координаты водителя, который нарушил правила, но на секунду Филипп испытал инстинктивный ужас, не поддающийся осмыслению.

Первое, что он услышал, приехав на работу, это то, что Роя нет, «у него грипп», а мистер Элдридж хочет видеть Филиппа «в ту же минуту, когда он прибудет, если не раньше». Мистер Элдридж — это управляющий «Розберри Лон».

Филипп не волновался по этому поводу. Он был уверен, что все в порядке. Он поднялся на лифте, и секретарша мистера Элдриджа, сидящая в отдельной комнате у входа, сразу пригласила его пройти. Поскольку Филипп думал, что его попросят присесть и подождать, то в этот момент он оптимистично предположил, что его, возможно, позвали, чтобы похвалить или даже поздравить с повышением.

Элдридж сидел — Филипп стоял по другую сторону длинного стола. Очки у управляющего сползли на нос, выглядел он довольно раздраженным. Филиппу он хотел сообщить следующее: Оливия Бретт пожаловалась на его поведение, отозвалась о нем как о невыносимо грубом и нахальном субъекте. Не желает ли Филипп объясниться?

— А она сказала, как именно я нагрубил ей?

— Надеюсь, вы понимаете, что я передаю информацию из первых рук. Оливия Бретт звонила и разговаривала лично со мной. Очевидно, вы позволили себе какое-то отвратительное замечание, отпустили сальную шутку о душевой кабине, которую у нее устанавливают, а когда она не засмеялась этой вашей замечательной хохме, вы сказали, что, к сожалению, не можете больше тратить на нее время, потому что у вас есть дела поважнее.

— Это неправда, — произнес Филипп с жаром, — мне показалась… она заставила меня подумать… в общем, не важно, что мне показалось. Но это она высказывалась по поводу душа, а не я.

Элдридж ответил:

— Я всегда восхищался ею. Когда я только увидел ее по телевизору, то сразу же понял, что это самая красивая наша актриса, настоящая английская леди. Если вы допускаете, что я хотя бы на секунду поверю, будто такая прекрасная и изысканная дама отпустила такую низкопробную шутку — а она решилась воспроизвести сказанное вами, хотя в этом не было никакой нужды, — вы глупее, чем я думал. Если говорить откровенно, я не считаю, что вы глупый человек. По-моему, вы человек неискренний и хитрый. Думается, вы так и не начали постигать науку безупречной вежливости и уважения к нашим клиентам, а это важнейшее в сервисе «Розберри Лон». Можете идти, и впредь никогда, слышите, никогда, не давайте даме или господину повода предъявить подобную жалобу.