Вся ярость - Кара Хантер

Э.Б.: Значит, она все перепутала.

А.Ф.: Вы хотите сказать, свидетельница ошибается?

Э.Б.: Иначе быть не может.

А.Ф.: Это был ваш фургон.

Э.Б.: В «Рэмсгейт» полно фургонов. Это мог быть любой из них.

Э.С.: Согласно руководству компании «Рэмсгейт реновейшнс», местонахождение всех остальных фургонов точно известно. Начиная с восьми утра того дня, все они находились на строительном объекте в Бичестере.

Э.Б.: Ну, я тут подумал и пришел к выводу, что у Мартина в тот день был выходной. Это мог быть он.

Э.С.: У Мартина?

Э.Б.: Мартина Рэмсгейта.

Э.С.: Сына вашего шефа?

Э.Б.: Ну да.

Э.С.: Разумеется, мы это проверим, но, как утверждает Полина Рэмсгейт, все фургоны находились на объекте.

Э.Б.: Ну конечно, ради своего сына она и соврет!

А.Ф.: А вы, мистер Бразертон, ради кого соврете?

Э.Б.: Что это значит, мать вашу?

Э.С.: Вы никому не давали свой фургон?

Э.Б.: Никому.

А.Ф.: Ключи, кроме вас, никто не мог взять?

Э.Б.: Нет! Как я уже сказал в прошлый раз – той, другой девушке.

А.Ф.: Ну хорошо, мистер Бразертон. Пока что мы прервемся. Наш сотрудник проводит вас в комнату ожидания, где вам будет удобнее.

* * *

Адам Фаули

5 апреля 2018 года

12:58

Полицейский в форме уводит Бразертона и его адвоката, и когда за ними закрывается дверь, Сомер поворачивается ко мне.

– Ну, что вы думаете?

– Что я думаю? Я думаю, что он бессовестно врет.

Сомер кивает.

– Понимаю – я с вами согласна. Я только не могу понять почему. У него железобетонное алиби на время обоих нападений, и он это знает. Мы не можем привязать его ни к одному из них, так зачем идти на огромный риск, выгораживая кого-то?

Некоторое время мы сидим молча. Из соседней комнаты для допросов доносятся приглушенные голоса. Не знаю, кто там, но обстановка явно накаляется.

– Быть может, свидетельница ошиблась насчет фургона, – говорит наконец Сомер. – Она ведь сказала, что полной уверенности насчет логотипа у нее нет.

Показания очевидца крайне ненадежны. И нам это прекрасно известно.

– Ну хорошо, давайте проверим, где в то утро находился Мартин Рэмсгейт. Готов поспорить на закладную на свой дом, что он не имеет к этому никакого отношения, но проверить это все равно нужно.

Сомер кивает и делает пометку.

– И поспрашивай – выясни, нет ли у кого-либо из знакомых Бразертона криминального прошлого. А также получи в «Рэмсгейт» разрешение на полный криминалистический осмотр фургона.

* * *

Когда Эв выскакивает, чтобы перекусить, в приемной сидит старик, сгорбившись на пластиковом стуле в холодном сквозняке из входной двери.

– Мистер Бразертон? – говорит она. – Я Верити Эверетт, вы меня помните?

Старик раздраженно поднимает на нее взгляд.

– Конечно, я вас помню. Я еще не выжил из ума, черт возьми!

– Наверное, вы уже давно здесь сидите… Я могу вам что-нибудь предложить? Может быть, чаю?

Он хмурится.

– Я уже выпил три чашки. Сколько еще будут держать Эша?

– Не знаю. Я не присутствовала на допросе.

Старик смотрит на часы. Старые, на кожаном ремешке, с пожелтевшим от времени циферблатом.

– Через полчаса у меня назначен прием в больнице имени Джона Рэдклиффа, и времени уже в обрез. Эш обещал меня подвезти.

– Вот как, – говорит Эверетт. – Я не знала. Сейчас я выясню, что там.

Она подходит к телефону и звонит Сомер, но когда заканчивает разговор, выражение у нее печальное.

– К сожалению, допрос вашего внука еще продолжается. А его фургон забрали в криминалистическую лабораторию.

Старик хмурится.

– И как мне прикажете добираться до больницы? Мне полчаса переться только до ближайшей автобусной остановки!

Ну, эту проблему, по крайней мере, решить можно.

– Подождите минутку, и я узнаю, как устроить, чтобы кто-нибудь вас подвез.

* * *