Манхэттен по Фрейду - Люк Босси

Кан выхватил кольт из кобуры, но, прежде чем он успел им воспользоваться, пуля разбила лобовое стекло «форда». «Даррак» резко затормозил и прижал «форд» к парапету.

Инспектор сумел выстрелить в такси и не услышал звука столкновения, поскольку Ренцо закричал, изо всех сил нажимая на тормоза. «Форд» понесло вбок, и автомобиль на всей скорости врезался в парапет.

Вылетая из машины, Кан едва успел ухватиться за оконную стойку и избежал падения в реку с сорокаметровой высоты. Превозмогая боль, инспектор поднялся на ноги и открыл дверцу машины. Тяжело опустившись на переднее сиденье, он посмотрел на Ренцо, лицо которого исказилось от боли. Он показал Кану на свои ноги, зажатые искореженным железом.

— Беги за ним, — простонал он. — Я сам.

Кан вылез из машины и огляделся. Красное такси тоже застыло неподвижно, врезавшись в противоположный парапет. Преодолевая боль в щиколотке, Кан медленно направился к «дарраку». Подойдя к такси, он открыл дверцу и увидел безжизненную фигуру на пассажирском сиденье.

Это был Джон Менсон, с лицом, вымазанным сажей. На правом виске у него виднелось красное пятно. И это не было результатом аварии. Просто он получил пулю в голову.

Кан отошел от машины и посмотрел вперед. Он заметил фигуру, бегущую к причалу Фултон-Ферри на другом конце моста. Это был водитель «даррака», высокий худой человек в кепке. Кан бросился за ним.

Человек вдруг перебежал на другую сторону дороги. Несмотря на все усилия, Кану не удавалось приблизиться к беглецу. Инспектор стиснул зубы и в этот момент заметил группу подростков, наблюдавших за происходящим с пешеходной дорожки. Жестами Кан призвал их на помощь. Подростки перелезли через металлические перила и добрались до толстых стальных брусьев, соединявших пешеходные дорожки с дорогой, по которым спустились вниз.

Заметил ли водитель «даррака», что у него появились новые преследователи? Словно поняв всю тщетность своих усилий, он уже не бежал, а шел неверным шагом вдоль парапета, отделявшего его от реки.

Инспектор был в тридцати метрах от беглеца, когда увидел, что тот залез на парапет и спустился туда, где уже никакие барьеры не отделяли его от пропасти.

Прямо под ними по реке проходил паром.

— Не делай глупостей! — крикнул он.

Незнакомец не обернулся. Он сделал шаг вперед, его нога соскользнула со стальной кромки, но вместо того, чтобы ухватиться за перила, он вытянул руки вперед и прыгнул.

Затаив дыхание, Кан перегнулся через парапет и посмотрел в пустоту; он наблюдал, как уменьшалось вытянувшееся в струнку тело. Над водой клубился густой туман, и Кан не заметил того места, где незнакомец упал в реку. Узнать, утонул тот или выплыл, было невозможно.

Подростки подошли к Кану. Они наклонились, чтобы посмотреть на бурлящую после прохода парома воду.

— Он покончил жизнь самоубийством, — сказал один из подростков.

— А я не уверен в том, что он того… — откликнулся другой.

Сто тридцать три фута, подумал Кан, надеясь увидеть выныривающего из воды человека. После такого прыжка можно выжить. Владелец одного из салунов прославился своим рассказом о том, как он прыгнул с моста, нырнул, а затем спокойно переплыл реку.

Чтобы не сомневаться в смертельном исходе, надо прыгать с одной из башен, между которыми находится центральный пролет моста.

Кан молча повернул обратно и пошел к «дарраку», ставшему гробом для Менсона, и к «форду», в котором все томился раненый Ренцо.

Между сложными переплетениями стальных тросов мерцала красными огнями Уолл-стрит. Внезапно на десятках этажей вспыхнуло электричество, возникла плотная стена света. На секунду Кану показалось, что он находится среди гигантских театральных декораций. Вот только мертвец, с мокрым от пота лбом, в рубашке, покрытой пятнами красных чернил, не выйдет поприветствовать публику.