Детектор лжи - Рой Йохансен

Включилась пожарная тревога. Резкий вой разрывал уши. Из офисов повалили арендаторы, любопытство которых быстро сменилось паникой. Все бросились к лестницам.

Кен с трудом поднялся на ноги, задыхаясь от пепла и дыма. Спину обжигало болью.

Шатаясь, он побрел к ближайшей лестнице. Мимо бежали люди. Господи, как много ступенек…

Он почти не мог дышать. Глаза саднило. Кен вцепился в перила и брел все вниз, вниз, вниз…

Первый этаж. Наконец-то.

Он оказался на стоянке и закашлялся от сажи, которая хлопьями сыпалась на стоявшие вокруг автомобили. Потом оглянулся и посмотрел на здание.

Пламя уже охватило соседний кабинет и собиралось перекинуться на следующий.

Он стянул с себя рубашку. Ветер обдувал сожженную кожу. Кен медленно опустился на асфальт, нагнувшись навстречу ветру. На него накатили головокружение и тошнота.

Он был на грани обморока.

Кен заставил себя ровно и глубоко дышать. Тошнота отступила. Он поднял голову и по лицам стоявших вокруг людей понял, что его спина выглядит ужасно.

– Забыл помазаться солнцезащитным кремом, – пробормотал он.

Пожарная команда приехала через несколько минут и быстро потушила пламя. Три офиса выгорело дотла, еще пять пострадали от действия воды.

Кен позволил смазать и перевязать свои раны, которые медики определили как ожоги первой и второй степени. Пока он объяснял, что не собирается ложиться в больницу, появился инспектор по противопожарной безопасности.

Кен подробно рассказал о том, что произошло. Инспектор аккуратно записал его показания и обещал перезвонить. Кажется, его гораздо больше интересовал характер огня, чем личность поджигателя.

Кен перезвонил Марго с платного телефона на стоянке, извинившись, что их прервали. О пожаре не стал говорить ни слова. Она и так слишком сильно за него переживала.

Затем подошел к своей машине, открыл багажник, взял валявшуюся там футболку, которую когда-то испачкал в траве. Кен натянул ее через голову и вернулся к офисному зданию. У него еще першило в горле от стоявшей в воздухе гари. Этот запах выветрится только через несколько недель.

Входные двери были распахнуты настежь, и первое, что он увидел внутри, оказался полиграф. Кто-то перетащил аппарат вниз. Кен провел рукой по виниловой крышке, стряхнув с нее лужицы воды. Он пощупал те места, где винил расплавился от огня, надежно защитив металлическую начинку. Потом с трудом откинул крышку. С прибором было все в порядке.

Эту чертову штуку невозможно уничтожить.

– Ты спалил мой дом, ублюдок.

Кен обернулся и увидел Дауни. Похоже, управдом не шутил.

– Это невозможно, – ответил Кен. – Он из стопроцентного асбеста.

– Очень смешно. Я посмеюсь потом, когда тебя вышвырнут отсюда вверх тормашками. Может быть, и в тюрьму посадят.

– Долго придется ждать. Кстати, мне нужен новый офис. Мой придется ремонтировать.

– Какая жалость. У меня нет свободных помещений.

– Тогда продолжим разговор в суде. Я подам на вас жалобу.

– Жалобу? На что?

– На то, что вы превратили этот дом в чертову ловушку, где я чуть не сгорел! Сколько правил безопасности вы нарушили?

Кен сразу получил маленький кабинет в коротком крыле L-образного строения. Открыв дверь, Дауни швырнул ему ключи и потопал прочь. Кен вкатил полиграф в пустую комнату. Повернул выключатель. На потолке загудели и замигали ядовито-голубые лампы дневного света.

Кен огляделся по сторонам. Это был тусклый, унылый офис с облупившейся краской на зеленых стенах. Точь-в-точь как его прежний кабинет. Он погасил свет и вышел.

Сев в машину, Кен добрался до ближайшего газетного киоска и купил «Криэйтив лоуфинг», крупный городской еженедельник. Вернувшись в салон, развернул газету на разделе торговой рекламы. Пока Кен читал, спину снова начало саднить, и чувство жжения усиливалось по мере того, как слабело действие местной анестезии. Он начал ерзать на месте – не только от боли, но и от неприятных мыслей.

Его глаза бегали по рубрике «Огнестрельное оружие».

У Кена никогда не было пистолета, но во время учебы в колледже он занимался стрельбой и даже сдавал какие-то нормативы. После двух покушений на его жизнь было вполне разумно позаботиться о защите. Кен решил приобрести подержанное оружие, чтобы избежать испытательного срока. Пять дней в его ситуации – слишком долго.

Он выбрал пару подходящих вариантов, подошел к телефону и позвонил.

Никто не брал трубку.

Кен набрал другой номер, и ему ответил дружелюбный парень из соседней Смирны. Они договорились встретиться после обеда.

Гончая не хотела уходить из больницы. Прошел час после операции, и она решила остаться до тех пор, пока Марк не придет в сознание.

Но полиция заставила ее вернуться в трейлер и составить список пропавших вещей. Копы сказали, что это поможет им найти преступника.

Гончая с быстротой молнии домчалась до трейлера и отшила соседей-доброхотов, желавших узнать подробности ночного происшествия. Осмотрела перевернутый вверх дном прицеп. Фотографии и документы были разбросаны по комнате, все ящики выдвинуты и брошены на пол. Ей стало дурно, когда она увидела на линолеуме красные пятна. Кровь Марка.

Собственное бессилие сводило ее с ума. Когда приходилось что-то делать, куда-то мчаться, Гончая действовала быстро и решительно. Но сейчас оставалось только ждать и надеяться, и девушка понимала, что ей это не по силам. Пассивность была не в ее характере.

Если бы только Марк был рядом… например, занимался бы с ней любовью или просто делал обычную домашнюю работу. Она нашла на полу одну из его футболок с эмблемой «Джорджия буддогз». Гончая сняла свою тенниску и натянула на себя одежду Марка. Трикотаж приятно льнул к телу. Футболка хранила его запах.

Гончая отыскала его спортивную сумку и собрала кое-какие вещи, прихватив заодно записную книжку Марка. Надо будет позвонить его родственникам и друзьям.

Потом еще раз оглядела трейлер. Она не могла определить, что пропало, но было ясно – взломщик что-то искал.

Что?

Гончей не хотелось думать, что это как-то связано с Миф Дэниелс: выходило, что Марк пострадал по ее вине. А она не могла смириться с такой мыслью.

Но тогда почему вор ничего не взял? Было очевидно, что взломщик долго обыскивал помещение. За это время он мог бы вывезти телевизор, стереосистему и серебряные подсвечники, подаренные Марку его матерью. Однако бандит ничего не тронул.

Его интересовали только снимки и бумаги.

Что, если Кен прав?

Гончая подошла к своей импровизированной фотолаборатории, откинула холстину и заглянула под стол. Фотографии, которые она сделала на месте убийства Сабини, и полученный по факсу снимок Мадлен Уолтон лежали на том же месте, куда она сунула их вчера вечером.