Новая Ты - Кэролайн Кепнес

«Щенки и ботинки» уже на кинопортале «Ай-эм-ди-би»: «Хармони и Орен – бывшие любовники и лучшие друзья. Они готовятся каждый к своей свадьбе, но сорок восемь часов, проведенных вместе, заставят их по-новому взглянуть на общее прошлое, настоящее и будущее».

Хотя фильм заявлен как психологическая драма, по сути, это диверсия против наших с Лав отношений. Девяносто пять страниц изощренных пыток в виде живописных любовных сцен между единственными героями фильма Ореном (Майло) и Хармони (Лав). Внимание, спойлер! В конце, когда Хармони решает отдать в хорошие руки спасенного ею белого щенка, пережевавшего все ботинки, они понимают, что созданы друг для друга и должны пожениться. БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, МАЙЛО! ГОРИ В АДУ!

В самолете Лав спрашивает мое мнение о сценарии. Я знаю, что мой отзыв ей не понравится, поэтому вместо ответа интересуюсь, когда Майло его написал.

– Этим летом закончил. Потрясающе получилось, да?

Меня слепит гнев, с трудом держу себя в руках. Я не позволю ему победить.

– Послушай, – говорю я. – Неужели тебя это не оскорбляет?

Вопросу она не удивляется и над ответом не думает, словно заранее была готова.

– Джо, если тебе кажется, будто щенок – это ты, значит, тебе нужен психоаналитик. Я – не Хармони. Майло – не Орен. Ты – не щенок. Это просто вымышленная история.

– Знаю, что я не щенок.

– Хорошо. – Лав вздыхает. – Майло начал писать его еще до тебя. Было уже несколько вариантов. Роль Орена вообще хотел сыграть Джек Джилленхол, отказался в последний момент. Теперь ты понимаешь, какой это уровень?

Я киваю, и не говорю ни слова про уровень Джилленхола после «Горбатой горы», и не напоминаю Лав, что конечный вариант сценария Майло породил после знакомства со мной. Самолет заходит на посадку, я стараюсь мыслить позитивно. Ссора позади, а впереди Лав и Палм-Спрингс, куда я давно мечтал попасть. Дорога из аэропорта идет через пустыню, где редкие дома напоминают корабли пришельцев из фильмов шестидесятых.

– И снимать, и жить будем здесь? – спрашиваю я, когда мы сворачиваем на подъездную дорожку.

– Ага. Потрясающий дом, да?

– Более чем.

Я не вру. Дом, выстроенный в послевоенном стиле, и вправду потрясает. Прежде всего своей нелепой яркостью и модной выхолощенностью. Он как фарфоровая плошка с мороженым, забытая посреди пустыни после взрыва ядерного реактора. Цветастый, как футболка Майло, и пустой, как голова Форти. Мы паркуемся. Лав чувствует мое раздражение и подталкивает меня.

– Прости, – бормочу я, – мне казалось, мы едем в Палм-Спрингс.

– Уже приехали, – отвечает она с интонацией примы. – Майло умеет выбирать натуру.

Мне уже порядком надоело слушать о талантах этого белобрысого урода. Тем более что их попросту нет! Дом отвратительный и расположен на отшибе, вдали от магазинов, ресторанов и мест съемки «Меньше нуля», которые я мечтал увидеть. Мой мозг начинает пульсировать, как только я переступаю порог этого пустого, холодного дома. Кроме нас троих, тут никого на мили вокруг. По спине пробегает холодок. Снаружи пекло, а внутри стужа. И ни океана, ни надежды, ни диванов в стиле шебби-шик, ни песка на полу в кухне, ни тепла, ни фактуры, ни глубины.

И все же снимать будут здесь, так как Майло, мать его, нужны кадры из местного кабака «Индор Коачелла». Если кто не в курсе, Коачелла – модный музыкальный фестиваль, на котором все наряжаются как хиппи и делают вид, будто хлыщи из «Пэшн пит» так же круты, как «Роллинг стоунз». Только идиоту могла прийти в голову идея засунуть этот дурдом в антураж казино.