Не буди дьявола - Джон Вердон

– Кто первый его заметил?

– Мисс Коразон.

– Что привлекло ее внимание?

– Я не знаю. Она просто посмотрела в эту вот стеклянную дверь и увидела огонь.

– Прежде всего: знаете ли вы, зачем она смотрела в окно?

– Нет.

– Что она сделала, когда увидела огонь?

– Что-то крикнула.

– Что она крикнула?

– Кажется, “Боже, что это?”. Или что-то в этом роде.

– Что сделали вы?

– Я встал из-за обеденного стола, где сидел в тот момент, тоже увидел огонь, схватил телефон и набрал девять один один.

– Вы совершали какие-либо другие звонки?

– Нет.

– Кто-либо еще в доме совершал какие-либо другие звонки?

– Я не заметил.

– Что вы делали потом?

– Я надел ботинки и побежал к амбару.

– В темноте?

– Да.

– Один?

– Вместе с сыном. Он бежал прямо за мной.

– Это человек по имени Кайл, который здесь сейчас присутствовал?

– Да, это мой… единственный сын.

– Какого цвета было пламя?

– Главным образом оранжевого. Горело быстро и шумно, очень горячо.

– Горело большей частью в одном месте или в нескольких?

– Горело почти везде.

– Не заметили ли вы, окна амбара были открыты или закрыты?

– Открыты.

– Все окна?

– Я полагаю, что да.

– Вы оставили их открытыми?

– Нет.

– Вы уверены?

– Да.

– Были ли необычные запахи?

– Пахло нефтяным дистиллятом. Практически наверняка бензином.

– Вам приходилось иметь дело с горючими веществами?

– Прежде чем я начал расследовать убийства в полиции Нью-Йорка, я проходил стажировку в отделе пожарной охраны по расследованию поджогов.

Вялое лицо Крамдена едва заметно дрогнуло, словно он прокрутил в голове цепочку невысказанных мыслей.

– Я полагаю, – продолжал Гурни, – что вы и ваша собака обнаружили следы горючего вещества на внутренней стороне основания стен, а также в почве, образец которой вы взяли?

– Мы обследовали местность очень тщательно.

Гурни улыбнулся, услышав этот уклончивый ответ.

– А сейчас этот образец почвы пропускается через портативный газожидкостный хроматограф у вас в фургоне. Я прав?

В ответ на это предположение у Крамдена лишь слегка напряглась челюсть. Он немного помедлил.

– Пытались ли вы потушить пожар или проникнуть в здание до приезда пожарных?

– Нет.

– Вы не пытались вынести из здания ценные вещи?

– Нет. Пожар был слишком сильный.

– Что бы вы вынесли, если бы могли?

– Инструменты… электрический дровокол… байдарки… велосипед жены… запасную мебель.

– Выносились ли из здания какие-либо ценные вещи в течение месяца до пожара?

– Нет.

– Были ли здание и находящееся в нем имущество застрахованы?

– Да.

– Какой у вас тип страховки?

– Страховка домовладельца.

– Мне потребуется перечень содержавшегося в здании имущества, номер страховки, фамилия страхового агента и название страховой компании. Возросла ли в недавнее время страховая сумма?

– Нет. Разве что были сделаны инфляционные поправки, о которых мне неизвестно.

– Разве в этом случае вас бы не известили?

– Не знаю.

– Имеется ли у вас более чем одно страховое свидетельство на случай пожара?

– Нет.

– Были ли у вас уже случаи, связанные с утратой застрахованного имущества?

Гурни на секунду задумался.

– Да, мне выплатили по страховке от угона. Около тридцати лет назад у меня в городе угнали мотоцикл.

– Это все?

– Это все.

– Имеете ли вы какие-либо конфликты с соседями, родственниками, деловыми партнерами или иными лицами?

– Похоже, у нас есть конфликт, но раньше мы о нем не подозревали. С поджигателем, который сорвал наши таблички “Охота запрещена”.

– Когда вы установили эти таблички?

– Моя жена поставила их несколько лет назад, вскоре после того, как мы сюда переехали.

– Есть ли другие конфликты?

Гурни пришло в голову, что подпиленная ступенька и странный шепот свидетельствуют о том, что конфликт есть. С другой стороны, не было никаких доказательств, что это были нападки именно на него. Он откашлялся.

– Насколько мне известно, нет.

– Выходили ли вы из дома в течение двух часов до того, как заметили пожар?

– Да. После ужина я спустился к пруду и посидел на скамейке.

– Когда это было?

– Как только стемнело… возможно, около восьми.

– Зачем вы туда ходили?

– Как я и говорил, чтобы посидеть на скамейке. Отдохнуть. Расслабиться.

– В темноте?

– Да.

– Вы были расстроены?

– Я устал, беспокоился.

– По какому поводу?

– По личному делу.

– Связанному с деньгами?

– Скорее нет.

Крамден откинулся на спинку стула. Он напряженно разглядывал какое-то пятнышко на столе, потом потрогал его пальцем.

– Пока вы сидели и отдыхали, вы ничего не видели и не слышали?

– Я слышал… какие-то звуки в лесу за амбаром.

– Какого рода звуки?

– Как будто ветка хрустнула. Я не могу определить точнее.

– Кто-либо еще выходил из дома в течение двух часов до пожара?

– Мой сын пришел и вместе со мной посидел на скамейке. Мисс Коразон тоже выходила, я не знаю, надолго ли.

– Куда она ходила?

– Не знаю.

Следователь поднял бровь.

– Вы ее не спросили?

– Нет.

– А ваш сын? Известно ли вам, ходил ли он куда-либо еще, кроме того, что дошел до скамейки и обратно?

– Нет, только дошел до скамейки и потом вернулся в дом.

– Почему вы в этом уверены?

– Он держал в руке включенный фонарик.