Тень в воде - Ингер Фриманссон

– Посмотри, что на заднем сиденье! – сказал он, как только Ариадна открыла дверцу машины.

Криста с угрюмым лицом сидела за спиной у отца, волосы набухли и кудрявились от влаги. Девочка держала на коленях две размякшие коробки из-под клубники, полные лисичек.

– Значит, вы все-таки находили! – воскликнула Ариадна с притворным радостным изумлением. – Как хорошо!

Она опустилась на сиденье рядом с Томми, тот немедленно завел мотор.

– Знаю я места, – довольно буркнул он, положив ладонь на бедро Ариадны.

Она почувствовала, как внутри все онемело, и понадеялась, что он не почувствует ее состояния.

– Дождь лил как из ведра, – продолжал Томми, поворачивая к дому. – Но я знаю, где искать. Тот же лес, где мы были однажды, если помнишь. После парома сразу направо.

– А, там.

– Сначала нашел один грибок. Ну прямо светился во мху такой красивый, желтенький. А потом увидел еще, и еще, и еще. Потрясающее ощущение! – Он потер ладони, на секунду отпустив руль, и стал напевать: – Мы нашли лисичек, рыженьких сестричек…

Светофор у Фридхемсплан переключился на красный, как только они подъехали к перекрестку. Томми повернулся к Ариадне:

– Но вообще-то лисички уже отошли. А может, народ уже все истоптал. Я надеялся собрать больше. Если уж отправился за грибами…

– Не замерзли?

– Замерзли? Да ладно, можно и потерпеть. Или – что скажешь, Криста? Холодно было в лесу?

– Немного, – раздался тонкий голос.

– Скоро согреемся. Примем горячий душ, пока мама жарит грибы. Надо жарить на настоящем масле, не забывай, Ариадна. Сделаем вкуснющий омлет с грибами и вареной картошкой.

Тогда Ариадна не удержалась:

– Утром ты хотел бутербродов. Правда? Помнишь? Я купила вкусный хлеб, «Крестьянский к завтраку», ты такой любишь. Из «Консума» у Свеавэген.

– О, вкуснятина! «Крестьянский к завтраку»! – произнес он голосом телерекламы. – Это, конечно, лучше, чем омлет. Хм. Но, учитывая время суток, придется его переименовать. «Крестьянский к ужину».

Они засмеялись. Томми и Ариадна смеялись. На заднем сиденье смеялась Криста.

«Крестьянский к ужину»! Надо же, как смешно получилось.

Дома Томми сразу отправился в ванную. Успел только снять куртку и пристроить в прихожей маленький черный рюкзак, который всегда носил с собой. По спине Ариадны пробежали мурашки: как долго он обычно принимает душ? Десять минут, пятнадцать?

Она сцепила руки и закрыла глаза, шевеля губами, как в молитве. Как будто в эту минуту ей обязательно был нужен бог, которому можно молиться. Криста сидела на полу, дергая шнурки, – кажется, они запутались, затянувшись узлами.

– Как дела, Криста? – спросила Ариадна, стараясь говорить спокойно.

– Не могу развязать, – плаксиво произнесла девочка.

– Я развязываю, сейчас развязываю.

Из душа доносился звук льющейся воды. Кажется, он пел? Да, он пел сильным, переливчатым голосом.

– Ах, женщины как перышки легки…

На полу лежали хвоинки – и Ариадне почудилось, будто они шевелятся, живые.

Господи боже, не оставляй меня!

– Мама, ну помоги!

Ариадна ощутила, как ее губы произносят:

– Да-да, сейчас, я только…

Пришлось перегнуться через Кристу, чтобы дотянуться до рюкзака. Он висел на крючке возле куртки. Ариадна нащупала мягкую, поношенную кожу. Сняла рюкзак с крючка. Почти в ту же секунду звук льющейся воды затих.

– Я тебе помогу, – сказал он, заходя на кухню.

Она держала в руках пакет, только-только нацепив фартук.

– Не нужно, – быстро ответила она.

– Ты работала весь день. Я тебе помогу, конечно.

Он взял пакет и достал хлеб:

– Давно мы такого не покупали.

– Да. Я не успеваю ходить в магазин в городе. А у Броммаплан такого не продавают.

Томми подошел к лампе у раковины и, поднеся к ней упаковку, стал читать надписи. Изучив состав, остался доволен. Вскрыл упаковку и достал нож.

– Сколько отрезать? Сколько съедите?

– Может, один, – отозвалась Ариадна.

– И все?

– Ну, два.

– А тебе, Криста?

– Два.

– Отлично. А мне четыре.

Она почистила грибы и слегка поджарила на сковороде, чтобы выпарить воду. Затем достала масло и бросила кусочек на сковороду. Томми подошел сзади, положил руки на бедра, поцеловал в затылок. Он пах гелем для душа.

– Не слишком разогрела конфорку? – забеспокоился Томми. – Грибы не пригорят?

– Нет, нет.

– В твоих краях лисички ведь не растут?

– Нет, кажется.