По ту сторону - Инга Андрианова

Мы с удовольствием пили чай, Сергеич налегал на вишневое варенье, Аннушка показывала мне альбом с фотографиями детей, домов и интерьеров, которыми в этой семье искренне гордились. Я слушала Аннушкин щебет про новый кабинет и китайскую комнату «в синем» и думала о том, что эти люди видят меня впервые, но принимают радушно, безраздельно доверяя человеку, который привел меня в дом.

Было около полуночи, когда мы вышли от Сергеича.

— Пройдемся? — предложил Эльф. — Здесь недалеко, боюсь, машину мы уже не словим.

И мы побрели вверх по улице, освещенной лишь светом скупых фонарей. Снег под ногами ворчал и повизгивал, месяц играл тенями, делая их то длинней, то короче.

— Нам сюда! — позвал Эльф, — Срежем на целый квартал.

Мы вошли в темный переулок, и звуки города мгновенно отступили. Шорох в ветвях постепенно затих, небо рассыпалось веснушками звезд.

— Замерзла? — спросил он заботливо, — Хватайся за меня, так будет и теплей, и безопасней.

Я хмыкнула:

— Не знала, что в Одессе так опасно!

— Нет, — покачал он головой, — у тебя тонкий каблук, боюсь, поскользнешься.

— А не боитесь, что свалимся вместе?

— Я устою, — уверенно произнес Эльф и подставил мне локоть.

Какое-то время мы топали молча, потом он повернул ко мне лицо:

— А почему ты без шапки?

— А вы?

— Не люблю и не умею их носить.

— Я тоже.

— И как же мне тебя согреть?

— Может, пробежимся?

— Ну ты сказала! После коньяка бегают только по нужде.

— Вам виднее.

— Конечно, мне виднее — я вообще мудрый ворон. Но тебе разрешаю звать меня на «ты».

— Вот это переход! — поразилась я, — И с вороном тоже хватили!

— Не нравится ворон? А какое прозвище ты мне придумала?

— С чего вы взяли?

— А ты их всем даешь, ты так устроена.

— А вы меня так быстро изучили!

— Когда о чем-то знаешь, срок не важен, — процитировал Эльф.

— Я про себя зову вас Эльфом.

— Я так и знал — это из-за моих ушей!

— А что с ними не так?

— Тогда почему?

— Не поняли?

— Дай подумать, — прищурился он, — Эльф — аббревиатура?

— Ну вроде того.

— Умница, годится! — и он сжал мою руку.

Из-за поворота показалась машина, вернее, послышался рокот, а следом выкатил сам агрегат.

— Ловите скорее, чего же вы встали! — я нервно задергала Эльфа за локоть.

Он послушно вскинул руку. Машина, сражаясь со льдом, поерзала и, наконец, застыла.

Эльф распахнул передо мною дверь:

— Прошу! Кататься, так кататься!

В салоне было жарко и темно, мирно играло радио. Я прикрыла глаза и не заметила, как задремала. Проснулась оттого, что мы стоим.

— Приехали?

— Прибыли.

Я вышла из машины, поежилась, огляделась:

— Постойте, мы, кажется, сели на том повороте?

— Тебе так не хотелось идти пешком, — рассмеялся Эльф, — вот я и решил покатать тебя по городу.

— И сколько я каталась?

— Не сказать, чтобы долго. Зато теперь ты посмотрела всю Одессу.

— И посмотрела, и запомнила…

Эльф усмехнулся:

— Завтра у нас трудный день, и нет вреда, что ты немного поспала. А Одесса подождет!

Поездка оказалась суматошной: мы скакали по городу от офиса к офису, от складов к ресторанам, и везде Лис щелкал калькулятором, щурился, дробно записывал что-то в блокнот. Он рисовал финансовые схемы, обводил в кружочки важные пункты и подолгу обсуждал детали. Редкие светские мероприятия проплывали как в дыму — мой язык заплетался, голова работала с перебоями. Креветка сочувственно улыбалась и бубнила о том, что Лис навряд ли оплатит мой ударный труд, ведь мистер Эдвард на редкость бестолково выстроил график поездки, и вместо того, чтобы вывести господина Наната на главного начальника всех начальников, таскает нас по мелким сошкам.

— Только зря время тратим! — повторяла она, морща свой невинный лоб.

Наконец, я не выдержала и выпалила Эльфу все, о чем напела мне Креветка. Эльф помолчал, потом спокойно произнес:

— Всю жизнь меня мучил вопрос: пытливый изворотливый восточный ум — это благость или наказание?

— Скорее благость.

— Так почему же он не действует во благо?

— На то он изворотливый.

— Еще скажи, что он пытается извернуться от собственной благости.

— Ну вот вы и дали ему определение.

— Боюсь, что все мои определения не решат твоих финансовых проблем, — вздохнул Эльф.

— Тогда объясните Лису, что он не прав!

— Ну что ты, — грустно улыбнулся Эльф, — в том-то и дело, что прав. Он трижды прав касательно собственных интересов, и тут мы бессильны его разубедить. Согласно его логике, мы все кругом повинны: я не организовал его встречу с всевышним, ты на этой встрече не озвучила его чаяний, а значит, он вправе не платить за то, чего не получил.

— Бред какой-то.

— Безусловно, какие-то деньги он тебе заплатит, но на многое я бы не рассчитывал — ему ведь пришлось оплатить поездку своей маленькой секретарши.

— Вот пусть она и переводит!

— Не горячись, вспомни, что я сказал тебе в Москве!

Я вопросительно уставилась на Эльфа.

— Ты ни в чем не будешь нуждаться! — напомнил он вполголоса и сделал очень строгое лицо.

* * *

Москва навалилась морозом и мраморной дымкой, поземка свернулась в кольцо, покрутилась у ног и умчалась прочь по взлетной полосе.

Водитель автобуса грелся в кабине и явно наслаждался нашим видом, дверь открывать не спешил — дожидался давки. Минут через пять он пустил нас в салон, но двери при этом оставил открытыми. Действуя в своем особом режиме, он долго мурыжил нас на сквозняке, пока не соскучился и не отвез нас в здание аэропорта.

Заспанный Митька выделился из местной среды, приблизился, поцеловал меня в щеку.

— Машина цела? — шепнула я тревожно.

— Машина на ходу. Как сама? Выглядишь усталой.

— Напереводилась на всю оставшуюся жизнь.

— Твой Лис — большой засранец! — констатировал Митька, подхватил мою сумку и зашагал на выход.

Я оглянулась на Эльфа.

— Все в порядке! Можешь ехать! — разрешил он, — Я сам довезу нашу свору до места.