Мера ее вины - Хелен Чандлер

— Я не знаю, кто именно, — ответила Дженнифер, — Табита не сказала. Обо всем мы узнаем, как только все присяжные будут в сборе. А вот и Пэн; теперь мы все в полном составе. Ох, как это интересно!

Дженнифер села и принялась выстукивать кончиками пальцев дробь на поверхности деревянного стола. Ее лицо сияло в предвкушении грядущего скандала. «Начать рабочую неделю с заварушки — ну что еще может быть лучше?» — подумала Лотти. Правда, для нее этот скандал мог оказаться началом конца.

Из-за татуированного плеча Гарта появилось улыбающееся лицо Кэмерона. Он помахал газетой и подмигнул ей. Лотти покачала головой и кивнула в сторону Табиты, разговаривавшей с Агнес и Сэмюэлем. В ответ Кэм окинул ее взглядом с ног до головы и с выражением удивленного одобрения приподнял брови.

— Хорошо, теперь все мы в сборе. Есть вопрос, который я хотела бы обсудить до того, как нас вызовут в судебный зал, поэтому прошу всех сесть, — официальным тоном произнесла Табита.

Лотти ощутила во рту привкус желудочной кислоты. Кэмерон и понятия не имел о том, что их сейчас ждет, и у нее не было никакой возможности предупредить его. Им придется все отрицать, а также выяснить, кто именно их «заложил» и как из всей этой ситуации выкручиваться. Лотти очень не хотелось, чтобы Кэмерон повел себя агрессивно по отношению к Табите. Если они будут плохо «разруливать» ситуацию, старшина может сильно испортить им жизнь, и ее сообщение судье о случившемся стало бы еще не самой большой неприятностью.

Кэмерон все не садился и долго выбирал бисквит. У Лотти возникло ощущение, что он сознательно тянет время, чтобы разозлить Табиту. Лотти откашлялась, чтобы привлечь его внимание, но добилась лишь того, что Агнес предложила ей леденец для снятия раздражения в горле.

— Итак, — произнесла Табита, когда Кэмерон наконец уселся. — До моего сведения дошла информация о том, что двое присяжных уже во второй раз позволяют себе вне зала суда более дружеские отношения, чем это разрешают правила.

Такое начало наконец-то привлекло внимание Кэмерона. Он, нахмурившись, бросил взгляд на Лотти, после чего сконцентрировал свое внимание на Табите. Руки, которые Лотти держала под столом, тряслись, а ступня непроизвольно выстукивала на полу барабанную дробь.

— Вначале я не хотела поднимать этот вопрос, но правила есть правила, и, согласно им, мы не можем общаться за пределами этой комнаты…

— Вы не могли бы побыстрее перейти к делу? — прервал ее Кэмерон. Лотти сделала резкий вдох. Вот именно такой реакции Кэма она и боялась. Его все время бросает в крайности.

— Ладно, — резко ответила Табита, — так как этот вопрос касается именно вас, мистер Эллис, я буду рада, как вы выразились, побыстрее перейти к делу.

— А нельзя ли решить этот вопрос более кулуарно? — спросила Лотти. Все присяжные повернули головы в ее сторону. — В смысле, неужели нам всем надо об этом знать? Мне кажется, что это слишком строго.

— Нет, почему же; я хочу об этом знать, — произнесла Агнес Хуанг, и все одобрительно закивали в ответ.

— Мне кажется, все мы имеем право знать, что происходит. Правила существуют для всех без исключения, — пропищал Грегори Смит.

Один из ногтей Лотти сломался, слишком сильно вдавленный в дерево с нижней стороны стола. Она прикусила нижнюю губу, понимая, что сейчас ей лучше не произносить ни слова, чтобы не выдать своего волнения.

— Торгово-развлекательный центр «Кэбот», судя по всему, пользуется большой популярностью, — заявила Табита.

Лотти показалось, что в животе у нее все перевернулось. Да, рано или поздно их поведение должны были заметить. И зачем только они встречались в городе, зная, что в центре в любой момент мог появиться кто-нибудь из присяжных! Интересно, как Табита сообщит об этом судье? Громко и при всех, включая прессу? Что будет, если присяжных придется менять и судебный процесс приостановят? Прозвучат ли в СМИ ее фамилия и имя? Ей показалось, что комната начала кружиться.

— Я думаю, мистер Финучин не будет возражать против того, если я скажу, что именно он видел вас, мистер Эллис, в обществе мистера Пилкингтона, и оба вы находились в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Лотти с удивлением уставилась на Табиту.

— Как? Кэмерон и… Джек? — вырвалось у нее.

— Меня на самом деле в этой ситуации больше всего волнует то, что оба джентльмена находились в состоянии опьянения, — произнесла Табита, еще сильнее выпрямила спину и добавила: — Это безобразие!

— Слушайте, Вторая мировая уже закончилась, и то, что мы с Джеком встретились в городе для того, чтобы выпить, к этому суду не имеет никакого отношения, — произнес Кэмерон.

Лотти перевела взгляд на Джека, который совершенно спокойно сидел рядом с Кэмом.

— Мы не говорили о судебном процессе, — сказал тот, — не говорили о нем ни в трезвом, ни в пьяном состоянии.

— Вы оба были просто в стельку, — пробормотал Гарт Финучин. — Уверен, что вы совершенно не помните, о чем вы вообще тогда общались.

— Значит, проблема отпадает, — Кэмерон ухмыльнулся. — Если мы не помним, что говорили друг другу, стало быть, ничего плохого не произошло.

— Крайне маловероятно, что вы провели вечер вместе и не обсуждали судебный процесс, — произнесла Табита, глядя на Кэмерона со строгостью и осуждением потому, что тот отказывался воспринимать ситуацию всерьез. — Существуют правила, и по этим правилам мы должны обсуждать процесс только тогда, когда находимся вместе в этой комнате. Мы уже неоднократно говорили об этом.

— Значит, когда я вижу, что вы с Грегом… — произнес Кэмерон, складывая на груди руки и откидываясь на спинку стула.

— Пожалуйста, Грегори, и никак иначе, — поправил его Смит.

— Как вам угодно, — продолжал Кэмерон. — Когда я вижу, что вы, выходя из комнаты, болтаете в коридоре, то получается, что и вы нарушаете правила. Верно?

— Я не думаю, что эти правила распространяются на все разговоры внутри здания… — процедила Табита сквозь зубы.

Со стороны казалось, что все произнесенные ею согласные получились какими-то размытыми и глухими.

— О’кей, когда я вижу, как Агнес и Сэмюэль никак не могут расстаться у входа в здание суда в конце дня, то, получается, это тоже нарушение правил?

Кэмерон мило улыбнулся двум присяжным, которых упомянул. Лотти хотелось, чтобы он перестал препираться. Опасность миновала, но от обилия адреналина в крови ей было немного дурно, и хотелось, чтобы Кэмерон перестал испытывать судьбу, попусту раздражая Табиту.

— Перестаньте делать вид, что вы меня не понимаете, — на повышенных тонах ответила старшина. — А если б вас увидел кто-нибудь из сотрудников суда или из адвокатов защиты? Они могли бы придраться и вообще распустить нынешний состав присяжных.

— Так, значит, то, что я провел вечер в компании Джека, не имеет никакого отношения к тому, что правильно или неправильно? Все сводится к тому, что вы хотите остаться старшиной присяжных и вынести приговор Марии Блоксхэм? Знаете, что меня бесит в этом разговоре больше всего? То, что в нарушении правил меня обвиняет человек, который даже не пытается скрыть тот факт, что уже осудил и приговорил ответчицу в своей собственной голове!