Мера ее вины - Хелен Чандлер

— Откуда ты все это знаешь? — спросила Лотти, покачивая головой.

— Ну, я немножко повернута на этой теме… Извини, если тебе все это кажется скучным. Просто сейчас я пишу сочинение по истории о Саре Гуппи. Дистанционный курс, но все же обучение. Я стараюсь не сидеть без дела.

Лотти остановилась.

— Ничего себе! А ты представлялась как обычная домохозяйка… Почему тогда не упомянула о своих интересах?

— А зачем на себя одеяло тянуть? Все это мелочи. В любом случае главная моя работа — это работа домохозяйки. И ею я горжусь больше всего. Что, впрочем, не значит, что на этом моя жизнь заканчивается. Это твоя машина, верно? — спросила Дженнифер, видя, что Лотти достает ключи.

— Да, моя. Спасибо тебе, Джен. Я очень рада, что ты позвонила. Не возражаешь против того, чтобы мы поддерживали связь? Я понимаю, что человек ты занятой, и не собираюсь тебя сильно утруждать…

— Да утруждай сколько угодно! Я только с радостью! — ответила Джен. — На связи?

Она поцеловала Лотти в щеку и удалилась, что-то напевая про себя.

Лотти села в автомобиль и положила ключ на колени. Джен оказалась совсем не такой, какой она себе ее представляла. Предрассудки не дали разглядеть хорошего человека… И Кэмерон оказался совсем не таким, каким она себе его представляла в начале знакомства. Джека обманывали. Мария Блоксхэм полжизни прожила во лжи, навязанной ей мужем. И вот теперь Лотти поедет домой — и от страха и недостатка самоуважения будет всю жизнь хитрить и обманывать, чем отнимет у мужа право выбирать свое будущее. От этих мыслей она почувствовала себя мерзко. Но этого мало — все это вранье будет принижать ее саму.

Она завела двигатель и выехала на запруженный автомобилями мост. Джен оказалась права: пробка была в обе стороны. Домой она приехала через сорок пять минут. Зэйн уже вернулся с работы и собирался ехать забирать сына от няни.

— Привет, — сказал он и поцеловал ее в лоб.

Лотти на секунду обняла его. Она знала, что ей надо делать. Она не хотела врать всю оставшуюся жизнь.

— Зэйн, — сказала она, — я должна тебе кое-что рассказать, и после этого мы решим, что делать. Я не прошу у тебя прощения, потому что не заслужила его, но ты заслужил то, чтобы знать правду. Я люблю тебя, а нашего с тобой сына люблю больше жизни. Я чувствовала себя несчастной и в психологическом смысле загнала себя в угол. Мне кажется, что я потеряла самоуважение. Это не оправдание того, что я сделала, а просто констатация факта. У меня был роман с одним из присяжных. Он закончен, и я сожалею об этом так, что у меня нет слов, чтобы описать тебе это. Я не хочу тебе врать. Я просто не могу тебе врать. Когда ты будешь готов — и неважно, сколько на это потребуется времени, — скажи мне об этом и дай шанс все исправить. И если у нас не получится, то, может быть, мы сможем начать все сначала. Я хочу быть твоей женой, но на условиях, которые устраивают нас обоих. Чтобы мы с тобой были в одинаковых правах, понимаешь? Можешь ненавидеть меня столько, сколько сочтешь нужным. Я хотела сказать тебе, что не думаю, будто ты сможешь ненавидеть меня сильнее, чем я сейчас ненавижу сама себя. Прости меня. — Она подняла голову и посмотрела мужу в глаза. — Мне очень, очень, очень жаль…