1974: Сезон в аду - Дэвид Пис

— Есть за что, — подмигнул он.

Я встал.

— Как Доусонгейт?

— Да хрен его знает, — ответил Барри, уже уткнувшись с серьезным видом в свои бумажки с цифрами и жуя карандаш.

Черт. Намек понят.

— Спасибо, Барри.

Я был уже почти у своего стола, когда Кэтрин вошла в комнату, пряча улыбку, а Барри крикнул мне:

— Ты сегодня в Пресс-клуб собираешься?

— Если справлюсь со всем этим.

— Я тебя там найду, если вдруг мне что-нибудь еще на ум придет.

Я — больше удивлен, чем благодарен:

— Спасибо, Барри. Я ценю.

Кэтрин Тейлор — ни тени улыбки:

— Мистер Хадден назначил своему корреспонденту по криминальной хронике Северной Англии встречу ровно в семь.

— А ты назначишь встречу своему корреспонденту по криминальной хронике Северной Англии?

— В Пресс-клубе, если это необходимо, — улыбнулась она.

— Необходимо, — подмигнул я.

Прямо по коридору — в архив.

Вчерашние новости.

Железные круглые коробки.

Тысяча «Руби Тьюздей».[5]

Я взял бобины и сел к экрану, перебирая микрофильмы.

Июль, 1969.

Я быстро прокрутил запись.

Спецподразделение «Б»,[6]Бернадетт Девлин,[7]Уоллес Лоулер[8]и дело Касл.[9]

Уилсон, Уилсон, Уилсон.[10]Как будто никакого Теда[11]не было и в помине.

Сплошной Джек, мать его, Уайтхед, куда ни плюнь.

Я в Брайтоне, на расстоянии двух тысяч световых лет от дома.

В розыске.

Есть.

Я начал писать.

— Итак, я просмотрел все файлы, поговорил с людьми, позвонил в Манчестер и думаю, что у нас кое-что есть. — Мне хотелось, чтобы редактор оторвался наконец от пачки чертовых футбольных фотографий, лежавших на его столе. Билл Хадден взял в руки лупу и спросил:

— Ты поговорил с Джеком?

— Его сегодня не было, — сказал я, мысленно благодаря Бога.

Я сел поудобнее и уставился в окно; с десятого этажа Лидс казался черным пятном.

— Ну так и что у тебя есть? — Хадден разглядывал фотографии в лупу, поглаживая серебристую бороду.

— Три весьма сходных случая…

— Короче?

— Три пропавшие девочки. Одной восемь лет, двум другим — по десять. 1969-й, 1972-й, вчера. Все они пропали в двух шагах от дома и в нескольких милях друг от друга. Похоже на новый Кэннок[12].

— Надеюсь, ты прав.

— Я тоже.

— Я пошутил. Извини.

— А-а. — Я снова сменил позу.

Хадден продолжал пялиться на черно-белые фотографии.

Я взглянул на отцовские часы: восемь, бля, тридцать.

— Ну, что скажете? — Я не скрывал раздражения.

Хадден держал в руке черно-белый снимок с какими-то футболистами, одного я узнал: Гордон Маккуин завис в прыжке, как бы пытаясь взять пас головой. Мяча не было.

— Ты тоже этим занимаешься?

— Нет, — соврал я. Мне не нравилась игра, в которую мы играли.

— «Найди мяч», — сказал Билл Хадден, главный редактор. — Вот ради чего тридцать девять процентов рабочих мужского пола покупают эту газету. Что ты на это скажешь?

Скажу что хочешь, только отвяжись.

— Интересно. — Я снова соврал, подумав совершенно другое: тридцать девять процентов рабочих мужского пола просто посмеялись над теми, кто проводил твое долбаное маркетинговое исследование.

— А что ты на самом деле думаешь? — Хадден снова разглядывал фотографии, лежащие на его столе.

Застал врасплох.

— О чем? — тупо спросил я.

Хадден посмотрел на меня:

— Ты серьезно считаешь, что это может быть один и тот же человек?

— Да. Думаю, что да.

— Ладно. — Хадден положил свою лупу.

— Начальник угрозыска Олдман примет тебя завтра. И он таким разговорам не обрадуется. История с маньяком-детоубийцей нужна ему меньше всего. Он попросит тебя не писать эту статью. Ты согласишься и увидишь, как он будет тебе благодарен. А благодарный начальник угрозыска не помешает ни одному криминальному корреспонденту Северной Англии.

— Но… — Моя рука неловко застыла в воздухе.

— Но ты все равно займешься этим делом и подготовишь материал по жертвам в Рочдейле и Кастлфорде. Возьми интервью у родителей, если они захотят с тобой встретиться.

— Но зачем, если…

Билл Хадден улыбнулся:

— Человеческий интерес, взгляд в прошлое пять лет спустя, и все такое. И тогда, если ты прав, мы обойдем всех уже на старте.

— Ясно. — Я чувствовал себя так, как будто мне вручили долгожданный рождественский подарок, но не того цвета и размера.

— Ты завтра на Джорджа Олдмана не дави, — сказал Хадден, поправляя очки на носу. — У редакции прекрасные отношения с нашей новой городской полицией Западного Йоркшира. Я бы хотел, чтобы такими они и оставались. Особенно сейчас.

— Разумеется.