Ларец Зла - Мартин Лэнгфилд

— Я вот не пойму… Это точно металл? Очень странные ощущения, когда к нему прикасаешься… Будто это на самом деле стекло… Думаешь, Адам в очередной раз придумал какую-то каверзную шараду?

Не предприняв ни одной серьезной попытки вскрыть ларец, Кэтрин вернула его на стол.

— Не знаю, — мрачно отозвался Роберт. — Ты не помнишь, куда мы запрятали нашу страховку на дом? Полагаю, самое время вспомнить о ней. На всякий случай.

— Ты просто терпеть не можешь, когда тебя называют сэром Бобом!

Роберт вновь кинул взгляд на ларец, который в эту минуту почему-то напомнил ему дремавшую жабу. Странное дело — он как будто чуть изменил свой цвет и теперь отливал не золотисто-белым, а золотисто-розовым, с редкими всполохами багрянца…

— Да! И он это прекрасно знает!

— Ладно… Я пойду наверх. Если надумаешь устроить здесь взрыв, предупреди меня, чтобы я успела смыться. — Невесело усмехнувшись, Кэтрин вышла из кабинета.

Роберт провозился с чертовым ларцом еще около часа. Он полностью сосредоточился на своем занятии, не отвлекаясь на посторонние мысли. В какой-то момент он вздрогнул, увидев, как верхняя крышка диска чуть подалась против часовой стрелки и, тихонько щелкнув, замерла, словно он случайно задел какую-то тщательно запрятанную пружинку, но не дожал ее… Смахнув со лба капли выступившего пота, Роберт склонился над ларцом и попытался повторить те манипуляции, которые совершал полминуты назад, но у него ничего не вышло. Крышка больше ни разу не сдвинулась с места.

Сдавшись, Роберт пошел к Кэтрин.

— Знаешь, в детстве у меня тоже была одна коробочка с секретом. Копилка. Ее было невероятно сложно, почти невозможно, открыть. И в этом как раз заключался ее секрет, — сказала ему Кэтрин. На лицо ее падали голубые тени от работавшего ноутбука. — Мне ее подарила одна подружка, с которой мы как-то отдыхали летом во Франции. Коробочка, правда, была квадратная, а не круглая. Из дерева. Очень тонкая работа. Для того чтобы открыть ее, необходимо было совершить весьма сложную последовательность действий, что у меня очень редко получалось. И знаешь, что я придумала? Когда меня кто-то обижал или говорил про меня гадости, я записывала это все на бумажку и швыряла ее в прорезь. Копилка хоронила все обиды в себе.

— Слушай, мне такая копилка очень пригодилась бы на работе.

— Да ладно тебе! Я даже придумала ей звучное название.

— Какое?

— Boîte à malices.

Роберт даже присвистнул.

— Если мне не изменяет память, то по-французски это значит «шкатулка с сюрпризом».

Он даже достал с книжной полки французский словарь и стал вяло листать его.

— Совершенно верно. Но у слова «malice» есть и другое значение: «злость, злоба». Вот именно его я и имела в виду, когда давала название своей копилке. Для меня это была не столько шкатулка с сюрпризом, сколько… я не знаю… ларец Злобы.

— О! Ларец Злобы? — Он хмыкнул. — Да вам бы готические романы писать, сударыня!

— Мне было тринадцать лет, Роберт, что ты хочешь!

— Знаешь, а мне нравится это название! Ларец Злобы! Мрачно и красиво. Весьма-весьма мрачно и красиво… Думаю, умница Адам был бы в восторге. Ну как бы то ни было, я придумал, что делать с этим ларцом. Я собираюсь расколошматить его каминной кочергой.

— Не надо.

— Что не надо? Кочергой?

— Не надо говорить со мной менторским тоном, как с ребенком. И уж Адам тут решительно ни при чем.

Роберт набрал в грудь воздуха, чтобы как-то ответить на незаслуженный упрек, но лишь шумно выдохнул.

— Лучше дай мне еще разок взглянуть на ларчик, Роб. В нем явно угадывается что-то восточное или мавританское. А может, даже египетское… В любом случае давай обойдемся без кочерги. В конце концов, ларчик не похож на дешевую поделку, которую не жалко разбабахать. Он слишком красив для этого.

Роберт молча вернулся в кабинет, забрал барабан и отдал его Кэтрин.

Когда ей наконец удалось открыть ларец Злобы, она отыскала в нем аккуратно закрученный жгутом мягкий кожаный кисет. Внутри лежали два ключа и клочок бумаги, на котором был выведен чей-то адрес и начертано еще только одно слово: «vitriol».[7]

Взглянув на адрес, Роберт сразу понял, что это где-то в Уэст-Виллидже.

— Замечательно! — взволнованно воскликнула Кэтрин. — Нет, ты только взгляни на это «vitriol»! Узнаю старину Адама! Он вновь затеял одну из своих фирменных проказ!

— Как тебе удалось открыть ларец?

— Сама не знаю. Я битый час вертела его в руках, сжимала, давила в разных местах. При этом почему-то не спускала глаз со спирали на крышке. Она меня будто притягивала чем-то. Знаешь, это похоже на рисунки, которые вызывают у человека оптический обман. Иногда мне казалось, что крышка выпуклая, а в следующее мгновение — уже вогнутая. А еще знаешь, как играют дети? Пристально смотрят друг на друга. Ну кто раньше моргнет… Вот у меня было похожее чувство — будто я выдерживаю чей-то взгляд. Я словно провалилась куда-то на несколько минут, попала под чей-то гипноз…

— Ерунда! Ты просто случайно открыла ларец, а теперь не можешь сама себе объяснить, как это у тебя вышло.

Роберт забрал у нее барабан и вернулся с ним в кабинет, чтобы попытаться разобраться в очередном розыгрыше Адама.

Итак, какая информация у него имелась изначально?

Адам жил в Майами, в течение последних нескольких лет они практически не общались, и вдруг ни с того ни с сего он прислал ему посылку — между прочим, из Нью-Йорка. А может, попросил кого-то сделать это за него. Причем никаких прямых доказательств того, что посылка именно от него, не предоставил. Не будь этого «сэра Боба», Роберт и Кэтрин ни за что не догадались бы, кто решил одарить их столь странным подарком.

Адам явно просил о помощи, что само по себе никак не вязалось с его характером и со всеми идиотскими шутками, которые обычно бывали связаны с пирушками, вечеринками, свиданиями и прочими сомнительными, но вполне себе веселыми вещами. Пару раз он просил одолжить ему денег, но обставлял свою просьбу более чем традиционно, без всяких выкрутасов.

Сейчас он явно имел в виду что-то другое и ясно намекал на то, что у него мало времени.

Роберт поставил ларец перед собой на стол и, положив подбородок на сложенные кулаки, вперил в него пристальный взгляд. Через несколько минут он вздрогнул от внезапного осознания, что во всем этом таится что-то… нехорошее.

Кембридж,

март 1981 года

Туман стал гуще, а воздух холоднее. Кэтрин шла под руку с Робертом на север вдоль Кингз-перейд. Миновав Сенатский дом, они оказались на Тринити-стрит. До сих пор им не попалось на глаза ни единого человека. Может, и слава Богу, ибо они смотрелись весьма странной парочкой, словно сошедшей с витрины книжного магазина, в котором началась распродажа коллекции фэнтезийных романов. Кэтрин захватила с собой фонарь, которым пыталась освещать дорогу, но туман был настолько плотным, что жалкий луч света терялся уже в двух метрах перед ними.