Девушка, которая ушла под лед - Меган Миранда

– А вот это – результаты твоей томографии.

Мой мозг в разрезе оказался гораздо занятнее. Серый фон был испещрен массой белых пятнышек разного размера и формы. А в одном из квадрантов даже виднелось пятно, напоминающее мазок кисти художника. Я молчала. Честно говоря, мой снимок мне нравился больше, только вот вряд ли он относился к категории обычных. А необычный мозг – так себе новость. Мама сжала мою правую руку. Папа сделал глубокий вдох и со свистом выдохнул.

– Как мы видим, мозг сильно пострадал. Белые пятна означают поврежденные участки, и они повсюду. – Доктор Логан подвигал нижней челюстью, тяжело вздохнул. По правилам должно было последовать «но». Например, «…но выходит, что ты обходишься без этих участков мозга».

Однако он произнес:

– И совершенно удивительно, что ты полностью пришла в сознание, без нарушений памяти, без нарушений речи. Ты вообще в полном порядке, можно сказать. – Он сунул руки в карманы халата. – И я понятия не имею, как такое вообще возможно.

Я коснулась кончиками пальцев лба, линии роста волос.

– У меня поврежден мозг? У меня не в порядке с головой?

– И да, и нет. Технически да, поврежден. Но какие-либо симптомы повреждения отсутствуют.

– Тогда что с ним не так?

Доктор Логан задумчиво провел рукой по тронутой сединой челке.

– Если верить МРТ, с твоим мозгом многое не так. У тебя должны быть проблемы с памятью, как с кратковременной, так и с долговременной, – но их нет. У тебя должны быть нарушения речи, проблемы с восприятием информации, должна быть нарушена координация – но ничего этого нет. Честно говоря, ты должна до сих пор находиться в коме или в вегетативном состоянии.

Мне стало страшно. Внутри все сжалось так, что заболели ребра. Но я обрадовалась физической боли, потому что она отвлекала от ранящих мыслей. А что, если все временно? Если природа осознает ошибку и вернет меня в состояние комы, а тело останется пустой физической оболочкой?

Я коснулась рукой макушки.

– Я умру?

Доктор Логан подался вперед, покачал головой. Но не стал отрицать.

– Скажу честно, науке очень мало известно о человеческом мозге. Поразительно мало.

Если он хотел меня поддержать, то у него не вышло. Такая фраза из уст специалиста-невролога вселяла ужас.

Мне требовалась ясность.

– Я умру?

Доктор Логан хлопнул в ладоши и посмотрел вверх – будто ждал, что оттуда прозвучит ответ. А когда его не последовало, произнес:

– Точно не сегодня.

Я не поверила в разыгранный спектакль. Но он продолжил:

– Понятия не имею, как твой организм функционирует с такими обширными повреждениями. Похоже, здоровые области мозга компенсируют пострадавшие.

Мама заговорила. Каблуком она отбивала по полу ритм – в два раза быстрее, чем слова.

– То есть, – цок-цок-цок, – она будет здорова. – Цок-цок-цок.

Ее ладонь легла мне на лоб. Губы доктора Логана чуть изогнулись в улыбке – по такой не понять, что у него на уме.

– Как только подготовим документы, начнется реабилитация. Тогда и посмотрим.

Папа убрал со лба прядь волос. Он тоже был блондин, как и я. Без единого седого волоса. В этот момент он, слегка взлохмаченный, в помятой одежде, вполне мог сойти за классного родителя. Только это не соответствовало действительности.

Увидеть папу без прилизанной прически можно было только в отпуске, и то если мама забывала прихватить его гель для волос. А так каждое утро он мазал волосы гелем, зачесывал их назад, обувал лоферы, повязывал галстук и отправлялся на работу – в свою бухгалтерскую фирму. Вот так выглядел и вел себя мой настоящий отец. А помятый взъерошенный тип у больничной кровати – самозванец.

Раньше отец работал в крупной аудиторской компании, по выходным проводил выездные аудиторские проверки. А когда я пошла в младшую школу, уволился и открыл собственную фирму в соседнем городке. В ней было всего два сотрудника: он сам и секретарша. В нашей части штата Мэн не было серьезных клиентов, чтобы отец разбогател, но на оплату счетов его прибыли хватало, и к тому же вечера и выходные он проводил дома, с семьей. Его такое положение дел вполне устраивало.

– Медицинская страховка покроет расходы на лечение?

Вот теперь я узнавала папу.

– Этот вопрос решайте с нашей бухгалтерией, – ответил доктор Логан, собирая снимки.

Я снова почувствовала странный зуд в голове. Интересно, это ощущение происходит из поврежденной части мозга или из той, которая работает вместо нее? Может, оно возникает из-за жужжания приборов? А может, дела мои так плохи, что нейроны гибнут один за другим, – мне кажется, что в мозгу возникает зуд, а на самом деле его нет?

– Со мной все в порядке, – сказала я вслух, хотя мое тело разрывалось на части, а снимок моего мозга напоминал фотку салюта на День независимости. – Со мной все в порядке, – повторила я, будто слова должны определить реальность.

Мама все так же отстукивала каблуком ритм, папа уставился в окно – наверное, вел в голове подсчеты расходов. Доктор Логан смотрел на меня, но не в глаза: его взгляд сосредоточился на невидимой точке чуть выше – там, где обосновалась медицинская аномалия. Затем он медленно вышел из палаты.

Как только врач покинул палату, вошел Деккер и без предисловий вывалил содержимое рюкзака в ногах кровати. Папа взял маму под локоть и увел, что-то нашептывая.

Судя по всему, Деккер не заметил напряжения, повисшего в палате.

– Открытки, – сообщил он, рассыпая у меня на коленях груду открыток с пожеланиями выздоровления.

– Еда.

Три бургера и две пачки картошки фри легли на прикроватный столик, который Деккер тут же развернул ко мне.

Я оторвала взгляд от выключенного белого экрана. Пару минут назад благодаря ему меня наградили клеймом ненормальной. Деккер не знал об этом. Я улыбнулась.

– А кому третий бургер?

Он расплылся в улыбке и пододвинул к себе ничейный бургер.

– И, как ты просила, – домашка. – Три учебника Деккер положил на кровать у моих ног. – Но заметь, я считаю, что у тебя крыша поехала. Никто не заставляет тебя делать домашку.

Деккер был прав. Потенциально мертва, по воле случая – в коме, по факту – чудом выжившая. Конечно, у меня фора на ничегонеделание. Но я все еще планировала закончить школу круглой отличницей. На сегодняшний день я отстала всего лишь на неделю. Такой объем материала не так сложно нагнать.

– А что задано? – спросила я.

Деккер пожал плечами и, раскрыв рот пошире, откусил от бургера огромный кусок.

– К тебе Жанна придет.

– А-а…

Честно говоря, меня удивило, что придет именно она, а не кто-то другой из ребят. С начальной школы у нас была общая компания, в столовой мы сидели за одним столом, но дружили только потому, что дружили наши друзья.