Токио - Мо Хайдер

Я начала думать о своей коже. Во сне она отделялась от моего тела и, словно привидение, поднималась в воздух, готовая улететь. Но каждый раз возникало препятствие. Что-то вздрагивало, я смотрела вниз и видела, что прекрасный блестящий парашют окровавлен и привязан крест-накрест к моему животу. Тогда я начинала кричать и тереть кожу, чтобы освободить ее. Я терла и скребла себя, заливаясь кровью, тряслась и…

— Грей?

Я вздрогнула и проснулась, пот струился ручьями. Ночные видения уплывали, как тени. В комнате было темно, лишь сверкал за окном неоновый Микки Рурк. Я лежала на боку, прильнув к Джейсону. Мои ноги крепко обхватили его бедра. Он смотрел на меня с удивлением.

— Что? — спросила я. — Что случилось?

— Ты об меня трешься.

Я сунула руки под одеяло. Рубашка смялась и промокла от пота. Я натянула ее на бедра и закрыла лицо руками, стараясь привести в норму дыхание.

— Эй. — Он отвел прядь волос, прилипшую к моему лбу. — Ну-ну. Не волнуйся.

Он взял меня под мышки и ласково притянул к себе. Поцеловал, погладил по голове, по лицу. Постепенно мое сердце стало биться спокойно.

— Ну что, все в порядке? — прошептал он, касаясь губами моего уха.

Я кивнула, прижала к глазам кулаки. Было темно и холодно. Мне казалось, что я плыву. Джейсон снова меня поцеловал.

— Послушай, чудачка, — сказал он тихо, положив ладонь мне на шею. — У меня идея.

— Идея?

— Хорошая идея. Я знаю, что тебе нужно. Тебе понравится.

— И что это такое?

Он осторожно взял меня за левое плечо и слегка подтолкнул — я откатилась, оказавшись к нему спиной. Я чувствовала на шее его дыхание.

— Послушай, — шепнул он, — хочешь, чтобы я сделал тебя счастливой?

— Да.

— Хорошо. Теперь сосредоточься.

Я лежала, глядя на полоску света, пробивавшуюся из-под двери, на волоски и клубки пыли, собравшиеся на циновках, и слушала Джейсона.

— Слушай внимательно.

Я почувствовала, что он приподнялся, обхватил меня руками, прижался губами к шее.

— Вот как обстоит дело. Много лет назад, задолго до того как приехать сюда, я трахал девушку в Южной Америке. Она была немного сумасшедшей. Я не помню, как ее звали, но помню позу, которая ей нравилась.

Он просунул руку между моими бедрами, развел их, осторожно приподнял мое левое колено и пригнул его к груди. Я почувствовала, как колено уперлось в сосок. В этот момент он в меня вошел.

— Ей очень нравилось, когда я укладывал ее вот так, — прошептал он мне в шею, — так, как делаю сейчас. И когда поднимал ей колено, тогда в нее и входил.

Я резко вдохнула и почувствовала шеей, как губы Джейсона раздвинулись в улыбке.

— Вот видишь? Понимаешь, почему ей это так нравилось?

Зима пробиралась во все щели. Деревья оголились, редкий листок цеплялся за ветку. В общественных местах была высажена декоративная капуста рождественской красно-зеленой окраски. Отопление в доме не работало, а Джейсон был слишком занят мной, чтобы его наладить. Вентиляционные шахты в комнатах трещали и завывали, гоняли пыль.

Я не знала, нормально ли то, что все бывшие девушки Джейсона, фигурально выражаясь, лежали с нами в одной постели. Мне это не нравилось, но я ни за что не хотела об этом сказать. «Послушай, — шептал он в темноте, — послушай, я собираюсь сказать тебе что-то, что тебе наверняка понравится. Давным-давно я трахал одну голландскую девушку. Ее имя я позабыл, зато помню то, что ей по-настоящему нравилось…» Он крутил мои ноги, и наши тела совершали интимный танец. Ему нравилось то, что я всегда была готова к совокуплению. «Ты такая грязная, — сказал он мне однажды с искренним восхищением. — Ты самая грязная женщина, которую я когда-либо знал».

— Послушай, — сказала я однажды ночью. — Это важно. Ты все время рассказываешь мне о своих женщинах. И я знаю, что это правда, потому что каждая женщина, которую ты встречаешь, хочет это с тобою делать.

Он лежал между моих ног, положив голову мне на бедро.

— Знаю.

— Мама Строберри. И все другие девушки из клуба.

— Да.

— Медсестра Фуйюки. Она тоже хочет.

— Да? Она и в самом деле «она»? Я все время сомневаюсь.

Он рассеянно воткнул ногти мне в ногу. Я заметила, что он сделал это слишком сильно.

— Хотелось бы выяснить. Интересно, как она выглядит раздетая. Да, очень хочется посмотреть на нее голую и…

— Джейсон.

Он повернул голову:

— Мммм?

Я приподнялась на локтях и посмотрела на него.

— Почему ты со мной спишь?

— Что?

— Почему ты спишь со мной? Ведь, кроме меня, есть много других девушек.

Он вроде бы хотел ответить, но сделал паузу, и я почувствовала, что его мышцы напряглись. Затем он сел и взялся за подол моей рубашки.

— Сними ее.

— Нет. Нет, не сейчас, я…

— О господи.

Джейсон отодвинулся, встал с постели.

— Это… — Он поднял с пола джинсы, достал из кармана сигарету и зажег ее.

— Послушай, — сказал он, сделав большую затяжку, и повернулся ко мне. — Послушай. — Он покачал головой и выпустил дым. — Не слишком ли длинная у нас получилась история?

Я приоткрыла рот.

— Длинная история?

— Да, длинная, черт бы ее подрал, история. — Он вздохнул. — Я долго терпел, но ты… Сколько это может продолжаться? Уже не смешно.

Меня охватило странное чувство, ужасное чувство, словно я кручусь в вакууме. Все выглядело по-другому. За его спиной, на стене, медленно сдвинулись галактики, завращались на небе Токио, словно сотканные из света ожерелья. Лицо Джейсона было темным и призрачным.

— Но я… — Я прижала пальцы к горлу, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я хотела тебе показать, действительно хотела. Просто…

Я встала с постели, пошарила в ящике в поисках сигарет, все там перевернула, в конце концов нашла пачку и дрожащими руками вытянула сигарету. Прикурила и встала лицом к стене. Я делала короткие, лихорадочные затяжки, из глаз лились слезы. Это глупо. Решайся. Это как спрыгнуть со скалы… Есть только один способ узнать, выживешь или нет.

Погасила сигарету в пепельнице и, часто дыша, повернулась к нему. В горле застрял комок, казалось, это сердце стремилось вырваться изо рта.

— Ну, — сказал он, — и что же?

Я через голову сняла рубашку, бросила ее на пол и встала лицом к нему, прикрывая руками живот. Несколько раз глубоко вдохнула и уставилась в точку над его головой. В этот момент я представила свое тело его глазами — бледное и тонкое, покрытое венами.