Послезавтра - Аллан Фолсом

Полчаса спустя оба они сидели в неприметном «форде» Лебрюна, напротив дома № 18 по набережной Бетюн, где проживала Вера Моннере.

Даже в час пик от полицейского управления сюда можно было добраться за пять минут.

В полдвенадцатого (то есть четверть часа назад) Маквей и Лебрюн вошли в подъезд и поговорили с швейцаром. Он сказал, что мадемуазель Моннере ушла. Маквей спросил, могла ли она вернуться к себе каким-нибудь другим путем. Да, через черный ход, по лестнице для слуг, но это совершенно невероятно.

– Мадемуазель не пользуется лестницей для слуг, – с неподражаемым апломбом заявил швейцар.

– Спросите у него, могу ли я отсюда позвонить в ее квартиру? – попросил Маквей у своего коллеги.

– Можете, месье, – ответил швейцар по-английски. – У госпожи Моннере внутренний номер – 2-4-5.

Маквей набрал номер, подождал, потом повесил трубку.

– Нет дома или не подходит. Пойдем?

– Минутку. – Лебрюн протянул швейцару карточку. – Когда она вернется, пусть позвонит мне. Спасибо.

* * *

Маквей посмотрел на часы. Без пяти двенадцать. В окнах Веры Моннере света не было.

– По-моему, согласно вашим американским методам, нам следует туда вломиться, – усмехнулся Лебрюн. – Тихонечко подняться по черной лестнице, поковырять в замке булавкой, да?

Маквей взглянул на Лебрюна и очень серьезно спросил:

– В каких вы отношениях с Интерполом?

Настало время поговорить об информации, которую сообщил Бенни Гроссман.

– В таких же, как и вы, – улыбнулся Лебрюн. – Прикреплен от парижской полиции к делу об обезглавленных трупах.

– Дело Мерримэна-Канарака к этому отношения не имеет, так?

Лебрюн не понимал, к чему клонит Маквей.

– Так. В этом случае Интерпол просто помог нам обработать смазанный отпечаток пальца.

– После этого вы попросили меня связаться с нью-йоркской полицией, и там я получил очень странную информацию.

– О Мерримэне?

– Не только. Выяснилось, что Интерпол через свое вашингтонское представительство послал запрос на Мерримэна еще за пятнадцать часов до того, как вам сообщили о реставрированном отпечатке.

– Что-что?

– То, что слышали.

Лебрюн покачал головой.

– Штаб-квартире Интерпола досье Мерримэна ни к чему. Интерпол не ведет самостоятельных расследований, а лишь координирует действия и передает информацию.

– Я долго ломал над этим голову, пока добирался сюда из Лондона. Что же выходит? Интерпол запрашивает и получает конфиденциальную информацию еще до того, как сообщить следственной группе о реставрации отпечатка. При этом о полученных сведениях вам даже не говорят. А если бы мы сами не вышли на Мерримэна? Допустим, мне скажут, что у Интерпола свои методы работы. Или что им вздумалось проверить, насколько эффективно мы с вами действуем. Компьютер у них что-то напутал или я там не знаю что. Я бы принял это на веру и не стал бы задавать лишних вопросов. Если б не одно обстоятельство: мы выуживаем нашего Мерримэна, несостоявшегося покойника двадцатилетней давности, из Сены, и он буквально нашпигован свинцом. Непохоже, что ревнивая жена будет палить из автомата «хеклер-и-кох», а?

Лебрюн недоверчиво покачал головой.

– Неужели вы хотите сказать, что кто-то из сотрудников Интерпола узнал про Мерримэна раньше нас, выследил его и убрал?

– Пока я говорю лишь, что кто-то в Интерполе знал о Мерримэне почти за сутки до нас. Отпечаток вывел на имя, имя на досье. Возможно, какая-то хитрая компьютерная программа сопоставила покойника Мерримэна с живым и здоровым Канараком. Дальнейшее произошло очень быстро.

– Но зачем убивать человека, который и так давно считается мертвым? И к чему такая спешка?

– Это уж вы мне объясните. Мы находимся в вашей стране, не в моей.

Маквей мельком взглянул на окна – по-прежнему темно.

– Спешили, потому что боялись, не наболтает ли он нам лишнего, – сказал Лебрюн.

– Вот и я так думаю.

– Но через двадцать лет? Чего они так боялись? Может быть, Мерримэн располагал компрометирующими материалами на кого-то из больших людей?

– Возможно, я псих, но я все-таки скажу, – помолчав, начал Маквей. – Убийство произошло у нас под носом, в Париже. Возможно, убийство человека, которого мы искали, – чистое совпадение. Но я не исключаю, что это не первое убийство подобного рода. Предположим, существует некий список старых врагов какой-то организации. Всякий след, всякий отпечаток пальца пропускается через архив Интерпола, и если оказывается, что под колпак попал кто-то из списка – кому надо дают сигнал. Представляете, какой мощный источник информации Интерпол?

– Вы хотите сказать, что у некоего преступного синдиката есть свой человек в Интерполе?

– Я же говорю: возможно, я псих.

– И Осборн принадлежит к этому синдикату?

Маквей улыбнулся.

– Не поймаете. Я могу высказывать любые гипотезы, но обвинений без доказательств не выдвигаю. Пока у нас ничего конкретного нет.

– И все же хорошо было бы начать с Осборна.

– Именно поэтому мы тут и торчим.

– И еще неплохо бы установить, кто из сотрудников Интерпола послал запрос на досье Мерримэна, – чуть улыбнулся Лебрюн.

Маквей насторожился: на набережную свернула машина, светя желтыми фарами. Это было такси. Оно остановилось у подъезда, швейцар вышел навстречу с зонтом в руке. Из такси вылезла Вера Моннере, спряталась под зонт и вместе со швейцаром зашагала к подъезду.

– Идем? – спросил Лебрюн и сам себе ответил: – Да, идем.

Маквей положил ему руку на плечо.

– Mon ami, на свете много автоматов «хеклер-и-кох» и много парней, которые умеют ими пользоваться. Советую вам проявить максимум осторожности, запрашивая штаб-квартиру в Лионе.

– Альберт Мерримэн был преступник и по уши в грязи. Неужели вы думаете, что они осмелятся убить полицейского?

– На это я вам вот что скажу. Съездите в морг, пересчитайте дырки в трупе Мерримэна и тогда уж рассуждайте, осмелятся они или нет.