Послезавтра - Аллан Фолсом

Маквей долго молчал. Потом спросил:

– Гипотезы есть?

– Да, – зло кивнул Лебрюн. – Здесь жила женщина, которой принадлежал автомобиль. Тот самый, на котором ездил Мерримэн и в котором наследил ваш друг Осборн. Поэтому мы и здесь.

– Значит, так, – спокойно сказал Маквей. – Во-первых, Осборн мне не друг. Во-вторых, позволю себе предположить, что машина принадлежала женщине средних лет.

– Неплохо, – сказал по-английски Баррас.

– И звали ее Агнес Демблон, – закончил Маквей.

У Лебрюна взметнулись брови.

– Вы меня просто поражаете.

– Что есть об Осборне? – не отреагировал на комплимент Маквей.

– Мы нашли «пежо». Примерно в миле от отеля. На стекле три талона за просроченную стоянку. Из этого следует, что Осборн оставил там машину вчера в середине дня.

– И с тех пор его никто не видел.

– Объявлен розыск по всему городу. Полиция прочесывает местность в районе между местом, где найден автомобиль, и точкой, где обнаружен труп Мерримэна.

Двое пожарных пронесли мимо обгоревшую колыбельку и кинули ее в кучу мусора. Маквей проводил их взглядом и обернулся к Лебрюну.

– Едем туда, где нашли машину.

* * *

Желтый свет фар разрезал темноту. «Форд» Лебрюна ехал по дороге через парк, направляясь к месту, где нашли автомобиль Агнес Демблон.

– Взял имя Анри Канарак, – объяснял Лебрюн, прикуривая от зажигалки на приборной доске. – Десять последних лет работал в пекарне возле Северного вокзала. Там же работала Агнес Демблон, бухгалтером. Очевидно, что-то их связывало, причем с давних пор. Точнее суть отношений пока определить трудно. Дело в том, что Мерримэн был женат. На француженке, имя – Мишель Шальфур.

– Вы что же, думаете, что это ее работа?

– Все может быть. Надо найти ее и допросить. Впрочем, сомневаюсь, что домохозяйка могла раздобыть зажигательную бомбу.

* * *

Баррас и Мэтро тщательно обыскали квартиру Канарака на авеню Вердье и ничего примечательного не обнаружили. Вещей там вообще было на удивление мало: немного одежды, каталоги детских колясок и пеленок, несколько неоплаченных счетов, в холодильнике немного еды. Жильцы явно покинули квартиру в большой спешке.

Пока с полной уверенностью сказать можно было только одно: труп Мерримэна-Канарака находится в морге. Куда подевалась Мишель Канарак – непонятно. Проверка гостиниц, больниц, пансионатов, моргов ничего не дала. Ни на имя мадам Канарак, ни на имя мадемуазель Шальфур. У вдовы не было заграничного паспорта, водительских прав, даже читательского билета в библиотеке. Не удалось даже найти ее фотографию. Итак, кроме имени – ничего. Тем не менее Лебрюн объявил розыск по всей Франции. Может быть, полиция в провинции разыщет беглянку.

* * *

– Из чего стреляли в Мерримэна? – спросил Маквей, внимательно оглядывая парк и размокшую под дождем дорогу.

– Автомат «хеклер-и-кох». Модель МР-5К. Похоже, с глушителем.

Маквей скривился. Это оружие он хорошо знал – жуткая штука. Калибр девять миллиметров, магазин на тридцать патронов. Любимая игрушка террористов и крупных торговцев наркотиками.

– Автомат нашли?

Лебрюн сбросил скорость – дорога стала слишком уж ухабистой.

– Нет. Я сообщил вам результаты баллистической экспертизы. Водолазы прочесывают дно реки. Пока ничего. Здесь очень сильное течение, поэтому труп Мерримэна унесло так далеко.

Инспектор затормозил на опушке.

– Дальше пешком, – сказал он, доставая из-под сиденья фонарь большой мощности.

Дождь кончился, из-за облаков выглянула луна. Лебрюн и Маквей стали спускаться по щебенчатому съезду к реке. Вдали, на шоссе, мелькали огни автомобилей – субботний вечер продолжался.

– Смотрите под ноги. Скользко, – предупредил Лебрюн.

Он посветил на землю, показывая след, оставшийся от колес «ситроена». Сам автомобиль был отбуксирован на полицейскую стоянку.

– Все время шел дождь, – сказал Лебрюн. – Поэтому следы ног не сохранились.

– Вы позволите? – протянул руку к фонарю Маквей. Он посветил на реку, пытаясь определить на глаз скорость течения. Потом присел, разглядывая землю под ногами.

– Что это вы там ищете? – заинтересовался Лебрюн.

– Вот это.

Маквей подхватил горсть земли и посветил на ладонь фонарем.

– Глину?

– Qui, mon ami. Rouge terrain.[10]