Отель «Петровский» - Альбина Нури

Обслуживающий персонал – женщина, которая следила за порядком в доме, готовила еду, а также садовник, он же дворник, не жили в «особняке», приходили утром и уходили вечером.

Но ведь был же муж. Владимир должен быть в кабинете!

Подумав об этом, Лариса поняла, что ее беспокоило. Голос, который разбудил ее, принадлежал мужу. Он звал – и звал на помощь! А теперь умолк.

Ларисе стало страшно. Вспомнилось, что он с вечера жаловался на плохое самочувствие; подумалось, что такое безразличие к судьбе и здоровью собственного мужа выглядит дурно.

Набросив махровый банный халат, который оставила с вечера на спинке кресла, женщина вышла из комнаты. Кабинет мужа был на первом этаже. Она миновала коридор и, оказавшись на лестнице, на том самом месте, где стояла и слушала разговор Владимира с Роговым, потянулась к выключателю. Лампочки почему-то не зажглись.

«Пробки выбило? Авария?»

На улице и в домике охраны освещение было. Возвращаться в комнату и проверять, есть ли оно там, не хотелось. К тому же света, льющегося из окон, хватало, чтобы спуститься вниз, не сломав шею. Лариса плотнее запахнула халат и взялась за перила.

Уже пройдя первые ступеньки, она почувствовала холод. Чем ниже она спускалась, тем сильнее мерзла, как будто шла к проруби во время Крещенского купания. От холода ныли кости и зубы, идти было сложно.

«Дверь, что ли открыта? Или окна?» – недоумевала она.

Вместе с холодом Лариса чувствовала безотчетный страх. Хорошее слово – «безотчетный», точное. Какой уж тут отчет! Умом совершенно не понятно, чего боишься, что происходит, есть ли рядом нечто страшное, но все волоски на теле встают дыбом, в желудке холодеет, а ладони от волнения мокрые, как на экзамене.

Лариса пошарила по стене: здесь выключатель тоже не работал. Вызвать охрану или…

– Помогите мне!

Голос раздавался из кабинета мужа. Он снова звал ее! Интонации были незнакомые – умоляющие, растерянные.

Не раздумывая, Лариса пошла вперед. Пересекла холл, гостиную, открыла дверь в короткий коридор, за которым располагались кабинет мужа, библиотека и бильярдная. Тут было совсем темно – свет не зажигался, единственное окно выходило на забор, возле которого росла яблоня.

Лариса замерла, понимая, что не хочет идти дальше. Там, впереди, ждало что-то… чуждое. Слово родилось внутри, как прежде родился страх.

Но чего бояться? Там Володя, уговаривала она себя, всего лишь Володя – не очень-то молодой и не слишком здоровый человек, который просит о помощи. Сердце, наверное, инфаркт или еще что…

Но, стоя в коридоре, окутанная льющимся невесть откуда, подобно студеной воде, холодом, погруженная во мрак, Лариса знала: здесь есть еще кто-то. Откуда пришло к ней это знание? Ничьих голосов она не слышала, не могла разглядеть ничего во тьме. Но ощущение присутствия было резким, как звериный запах хищника.

Женщина прижалась спиной к стене, стараясь дышать как можно тише, уверенная, что оно видит ее, оставаясь невидимым. Чьи-то безумные желтые глаза смотрели прямо на нее, ждали, когда она подойдет ближе.

«Рогов… Что он говорил? Кто приходил к нему?»

Из кабинета мужа донесся стон – высокий, слабый, беспомощный, даже не стон – подвывающее щенячье поскуливание. А следом:

– Не надо! Я не хочу… НЕ НАДО!

Последние слова Владимир прокричал – и была в том крике такая смертная мука, такой бездонный ужас, что Лариса больше не могла этого выносить. Инстинкт самосохранения, который помогал выживать нашим предкам, проснулся в ее крови, и Лариса, не думая, не рассуждая, рванулась за дверь, выскочила в коридор и взлетела по лестнице.

Сама не помнила, как очутилась в своей спальне, захлопнула дверь, заперла замок. В груди болело, Лариса не чувствовала ног, ее колотило, хотя здесь было тепло, даже жарко – отопление работало на совесть.

Повинуясь порыву, Лариса щелкнула выключателем: спальня озарилась ровным мягким светом. С электричеством все было в порядке.

Словно цапля, на негнущихся, деревянных ногах пересекла она спальню и забралась обратно в постель. Включила еще и ночник, сжалась в комочек, подтянув ноги к груди.

Возможно, в эту самую минуту ее муж умирал там, внизу, но никакая сила не заставила бы Ларису выйти из комнаты до рассвета. Мысль позвонить в полицию ни на секунду не пришла ей в голову.

Охрана на входе и камеры наблюдения по всему периметру исключали возможность проникновения грабителей. Но дело даже не в камерах и охранниках, которых, при должном мастерстве, можно было обойти. То, что пробралось этой ночью в кабинет Владимира, не имело ничего общего с преступным миром, да и вообще с человеком.

То была иная, пришлая, губительная для всего живого сила.