Сладкая боль - Ребекка Джеймс

На следующий день, когда Тим на работе, она снова идет на чердак. Сначала она вообще решает туда не ходить, словно намереваясь что-то доказать Лилле, внушить ей, что она знает и другие способы занять себя. Но затем Анне становится стыдно оттого, что мнение Лиллы для нее важно. Девушка отказывается что-либо менять ради гостьи, сгибаться под гнетом чужого презрения.

Анна не садится в кресло, как обычно, а проводит время за уборкой. Она тщательно смахивает пыль с семейных фотографий, беря их одну за другой, осторожно стирает отпечатки пальцев со стекла над лицом Бена. Потом протирает комод, подоконники, подлокотники кроватки и застилает ее свежими простынями. Анна трудится, пока не наводит идеальный порядок. Впору принца принимать.

Как будто не все равно. Как будто кому-то есть до этого дело.

Убедившись, что в комнате ни пылинки, она спускается и запирает дверь чердака. Обернувшись, она вздрагивает от испуга: с противоположного конца коридора за ней наблюдает Лилла.

— Привет, Анна. Снова была на чердаке? Что ты там вообще делаешь?

Сначала Анна намеревается солгать, придумать что-нибудь, но в голову не приходит ничего правдоподобного, и она чувствует, что краснеет даже при мысли о лжи. Лилла так умна, что немедленно распознает неправду.

— Ничего особенного, — коротко отвечает она, надеясь, что Лилла отвяжется. — Просто сижу.

— Просто сидишь? — у Лиллы округляются глаза. — Ого. Я вижу, тебе действительно нечем заняться.

Анна пытается сменить тему:

— Я спустилась, чтобы перекусить. Ты что-нибудь хочешь?

— Нет, я только что поела. — Лилла смотрит через ее плечо на дверь чердака. — А можно мне туда? Наверное, из окна потрясающий вид.

— Нет, не стоит.

— Да брось, Анна, — умоляюще говорит Лилла. — Не будь такой скрытной. Чем больше ты упрямишься, тем любопытней я становлюсь, сама видишь.

Она притоптывает ногой и улыбается, с трудом скрывая нетерпение.

— Ты же знаешь, я не терплю, когда от меня что-то скрывают.

Анна вздыхает. Лилла невероятно настойчива. Очень неприятное качество. Но, может быть, пора рассказать ей о Бенджамене. Если Лилла узнает правду, она многое поймет. Анна совершенно не нуждается в сочувствии — и уж тем более в жалости Лиллы — но она не хочет, чтобы ее считали ленивой или странной. Она сомневается, что Лилла когда-либо сумеет понять чужое горе, но, возможно, она проявит уважение и признает, что это не слабость.

И вот, стоя в коридоре, тихим голосом Анна рассказывает Лилле про Бенджамена. О его рождении и короткой жизни.

Лилла внимательно слушает.

— Он умер, когда ему было всего восемь недель, — заканчивает Анна.

— Ну надо же. Даже не верится, что у тебя был ребенок. — Лилла оглядывает собеседницу с головы до ног, как будто одежда и тело Анны должны каким-то образом нести на себе печать материнства.

— На чердаке я держу его вещи, — объясняет Анна. — И ничего больше. Я хожу туда, чтобы подумать о нем.

— Можно посмотреть?

Анна кивает.

Лилла первой трогается с места, держа ее за руку.

— Дай ключ, — требует она, отпирает замок, заходит и закрывает дверь. Обе поднимаются по ступенькам.

Увидев кроватку, Лилла молчит. Она смотрит на Анну, потом медленно приближается, касается стенки кроватки, разглядывает одеяльце.

— Здесь спал Бенджамен?

— Да.

Лилла берет одну из фотографий Бенджамена. Кажется, она удивлена, даже шокирована, как будто до сих пор не верила Анне. Она моргает, словно собирается заплакать, и Анна внезапно чувствует прилив симпатии. Лилла передергивает плечами, ставит фотографию обратно и обхватывает себя руками, как будто ей холодно.

— Какой славный малыш. Ты, наверное, очень скучаешь.

— Да. Ужасно.

— А что случилось? В смысле, как он…

— Умер? Несчастный случай. Он утонул.