Сладкая боль - Ребекка Джеймс

Я закатываю глаза.

— Хватит самобичеваний, Лилла. И не беспокойся, Анна не настолько безнадежна, как ты думаешь. На самом деле она…

— Не важно, — перебивает Лилла. — Правда не важно. Главное, я хочу извиниться. Ты был прав, я нетерпимая стерва. Прости.

— Проехали, — я жму плечами. — Спасибо.

— И еще кое-что. Давай решим один вопрос.

— Какой?

— Он касается того, что ты мне сказал. Тогда, в постели. После вечеринки. — Лилла сжимает мою руку. — Ты опять-таки был прав. Я придерживала тебя, чтобы потешить самолюбие, точь-в-точь как ты сказал. Я видела, что ты меня не совсем разлюбил, а потому, наверное, хотела, чтоб ты и дальше оставался рядом, просто на всякий случай. Это очень приятно, понимаешь? Как большое теплое одеяло. Но сейчас я понимаю, что поступила нечестно. На самом деле я тебя дразнила и не думала о том, чтобы снова сойтись. Я отвратительно себя вела. Тем более что сама знала, что предпочту дружбу и больше ничего. Ты имеешь право знать. — Лилла переводит дух. — Прости, Тим, мне правда очень жаль.

Ее признание, которое несколько дней назад всерьез ранило бы мои чувства, сейчас проходит почти незамеченным, и я удивляюсь, что не чувствую боли. Удивляюсь собственному равнодушию.

— Хорошо. Извинения приняты.

Лилла, кажется, удивлена.

— И все?

— В смысле? А чего ты еще ожидала?

— Ну, не знаю. Чего-то большего. Ты ведь страшно разозлился. Хотя я, разумеется, заслужила.

Я жму плечами, беру стакан и пью пиво. Несмотря на так называемое прозрение и настойчивые заверения в том, что она желает измениться, Лилла явно недовольна моим равнодушием. Разумеется, она предпочла бы, чтобы я разрыдался и стал умолять ее вернуться. Лилле не нравится, что я с готовностью ставлю точку.

— Так, — говорю я, порываясь поскорей уйти, вернуться к Анне. — Что еще? Ты сказала, что хочешь обсудить несколько дел.

— Да. — Она выпускает мою руку, садится прямо и откашливается. — Окажи мне одну услугу.

— Какую?

— Разреши несколько дней у тебя пожить.

Я смеюсь. Иногда нахальство Лиллы невольно восхищает.

— То есть у Анны?

— Ну да, у Анны. Можно? Всего на пару недель.

— Ты ведь говорила, что это дыра.

— Не говорила. Я могла сказать, что там странно или жутко. Или холодно. Но я совершенно точно не называла Фэрвью дырой!

Я наблюдаю за ее лицом и неторопливо потягиваю пиво.

— Послушай, я осталась без крыши над головой! В одной квартире с Патриком оставаться нельзя. Только не сейчас. А если я еще поживу у мамы, то скоро лягу в психушку. Ей-богу, сойду с ума. Я провела там всего одну ночь и уже на грани убийства.

Лилла подается вперед.

— Ну же, Тим, я ведь тебе помогла. Ты жил у нас, когда вернулся из Индонезии, хотя это был далеко не идеальный вариант. Мне нужно где-то пожить, пока я все не улажу. Пару недель, не больше. Да, да, если придется поунижаться перед Анной, я готова, потому что и правда сожалею. Я попрошу прощения.

— Сомневаюсь, — отвечаю я.

— Почему? Я признаю свою вину. Не сомневаюсь, что Анна…

— Нет, — перебиваю я. — Я хочу сказать, что тебе не придется унижаться. Анна вряд ли вспоминала об этом с того самого дня. Мы с ней были слишком заняты.

Лилла внимательно смотрит на меня.

— То есть у вас действительно роман?

— Полагаю, что да.

— В каком смысле «полагаю»? Вы пара или нет?

— Да, я думаю, что мы пара.

— Ты сказал, что Анна пережила нелегкие времена, — настойчиво продолжает Лилла. — Что же случилось?

Я качаю головой.

— Не скажу. Не твое дело. Если хочешь узнать об Анне больше, расспроси ее сама.

Лилла начинает упрашивать, клянется молчать и проявить сочувствие, но я держу рот на замке. Пока мы допиваем пиво, я перевожу разговор на другие темы — работа, погода и все такое. Лилла предлагает остаться и выпить еще, но я говорю, что пора идти. Прощаюсь, обещаю поговорить с Анной сегодня же и немедленно возвращаюсь в Фэрвью.

Анна испугана просьбой Лиллы, что неудивительно, но я передаю ее слова и извинения. Некоторое время девушка молчит, а потом соглашается. Я пишу Лилле и говорю, что она может пожить в Фэрвью, после чего отбрасываю телефон в сторону и полностью переключаюсь на Анну, такую теплую, мягкую и готовую ко всему.